– А вот щука, – прищурился мужчина и затянулся, выпустив дым в сторону. – Это рыба хитрая. Не зря про неё говорят: «На то и щука в реке, чтоб карась не дремал». Ждёшь её, ждёшь, притомишься, а она – раз! и здрасти... Сидел я как-то раз у себя там... Забросил живца, чайку попил из фляжки, только закурить собрался, а она тут как тут. Чуть удилище не вырвала. Я её водил, водил, а она – нырь в коряги. Ну, думаю, конец. Ан нет, вывернул, да так, что брызги до неба. Думаю, что ж первое порвётся – леска или душа моя? Но взял её. Глазищи злые, холодные. Зубы, что гвозди...
– Лёш, ну ты думаешь, что я врать буду? Не прям гвозди, но гвоздики, которыми обувку починяют. Знаешь?
– Гвоздики-то знаю, да не бывает таких щук.
– Нет, ну ты посмотри на него... Говорю же – сам видел. Вот такие! – он раздвинул указательный и большой пальцы, демонстрируя длину зубов. – Я ей в пасть камышину сунул – враз перекусила.
– Камышину и мышь перекусит, но у неё же нет таких зубов, Иван Палыч.
– Вот что ты за человек, Алексей? Я же тебе говорю – своими глазами видел я эти зубы. Это ещё хорошо, что ума хватило палец ей в рот не сунуть. А может и плохо, – подумав, добавил он, – показал бы тебе сейчас обрубок, враз бы поверил. Ты сам-то хоть раз щуку видел?
– Да не люблю я эту рыбалку, – отмахнулся Лёша.
– О как... – искренне удивился Иван Палыч, – а как же ты душу отводишь?
– А я больше по грибам, по ягодам всяким. Мне живое губить не в охотку.
– Ишь ты... А грибы твои не живые что ли? Такие же живые, как и мы с тобой. Вот ты меня ножичком чикнешь, так я орать буду благим матом, а у грибка такой возможности нет, потому как рот у него отсутствует. А коли был бы – так он тебе такого бы из корзинки наговорил, что уши до пяток бы отвисли.
– А что ж твоя щука, Иван Палыч, тебя не обматерит? У неё-то рот имеется.
– А ей материться без надобности. Она глазюками так посмотрит, что порой думаешь – лучше бы последними словами наругала, чем так таращиться. Ох и злые они у неё, Лёшка. У нас в деревне одно время старики щучьи головы даже на заборах вешали. От сглазу. Глазищи у неё желтые, с чёрным-чёрным зрачком. Лежит, смотрит на тебя, будто знает, что сейчас бить ее по голове черенком начнёшь. Понимает, что всё – конец, а смотрит на тебя и ненавидит. Выходит, есть сила в этой рыбе, есть в ней... как это... стержень какой-то. Вот карася возьми – что живой, что мертвый – не отличишь. Щука – царь-рыба. Такие дела.
Лёшка поморщился и медленно повернул голову вбок. Заметив это движение, Иван Палыч тут же затараторил снова.
– А вот грибы эти твои. Ты, например, какие любишь собирать? Ну, подберезовики там, подосиновики, или подснежники?
– Подснежники – это ж цветы, – устало улыбнулся Алексей.
– А мне всё одно – что подснежники, что поджопники. Ты мне расскажи, научи меня.
Лёша заметно оживился. Почесал гладкий подбородок, глаза его будто бы сверкнули двумя огоньками.
– Вот у вас, рыбаков, щука – царь-рыба, а у нас белый – царь-гриб. Его найти – одно удовольствие. Он, знаешь, Иван Палыч, он как будто даже и не прячется. Нет, когда ищешь – он, конечно, незаметный, а как увидишь его, так тот стоит во весь рост, шляпку раскинет и будто бы и не боится совсем. Мол, вот он я – белый! Это не ты меня нашёл, это я сам тебе на глаз попался. Другие под листвой сидят, дрожат, а этот не таков. Этот будто бы дозволение тебе делает. Срежешь его, положишь в корзинку, а он лежит там, что король на перине. Вот такие они, белые.
Иван Палыч докурил, затоптал окурок и посмотрел на Лёшку каким-то оценивающим взглядом.
– Что ни говори, Лёша, а мне скучно такое времяпровождение. Ходишь по лесу, как остолоп, будто потерял что-то – день вчерашний ищешь. То ли дело рыбалка – там азарт, кровь кипит. А вот эти грибные дела – детское дело.
Алексей прищурился и наклонил голову, бросив на Ивана Палыча взгляд исподлобья.
– Я хоть хожу, а ты сядешь на берегу и сидишь, что истукан. Приплывёт рыба – хорошо, а если нет? Так цельный день и просидишь на заднице. Когда грибы ищешь – там и наблюдательность нужна, и ум...
– Да какой там ум? – махнул рукой Иван Палыч. – Зенки расправил и иди. Ум нужен в ловле. Вот там думать нужно – и где присесть, и как закинуть, и что наживить...
Лёша облизнул пересохшие губы и сверкнул глазами. Иван Палыч, внимательно наблюдавший за ним, с удовлетворением отметил, что Алексей раззадорился и разозлился. Кажется, он попал в самое яблочко.
– А давай на спор? – выпалил Алексей.
– А хотя бы на что?
– А вот пойдём с тобой – ты к реке, я в лес. И до вечера будем промышлять. Потом взвесим – кто чистого весу больше принесет, тот и выиграл. Как тебе?
– А давай, – пожал плечами Иван Палыч, – у кого больше, тот чужой улов себе забирает. Идёт?
– А чего ж не идёт, – взвился разгоряченный Алексей и протянул руку, – идёт, ещё как идёт.
Иван Палыч крепко пожал ладонь Алексея, а затем поднял указательный палец вверх, прислушиваясь.
– Вот и немец тоже идёт.
Из-за бруствера траншеи, в которой они сидели, прижавшись к земле спинами, послышался рокот техники и крики на немецком. Иван Палыч заглянул в глаза Лёшки, но в них уже не было страха, в них отсвечивал юношеский азарт, злость и негодование. Самое то для последнего боя, подумал он и хлопнул парня по плечу ладонью, подзадоривая ещё сильнее.
– Готовься, Лёшка, я буду ушицу варить и грибочки жарить, а ты будешь сидеть и слюну глотать.
– А это мы ещё посмотрим, – злобно бросил Алексей и перехватил винтовку.
– Так я ж и говорю – я буду пузо набивать, а ты посмотришь, – поднимаясь на ноги и поворачиваясь лицом к противнику, улыбнулся Иван Палыч.
– Мечтай, мечтай, – кивнул Алексей и положил винтовку на бруствер.
– Ох и злые у тебя глазищи, Лёшка, – покосившись на парня, сказал Иван Палыч, – что у той щуки. А ну, покажи зубы.
– У меня-то они всяко подлиннее будут, – оскалился Алексей.
– Сейчас мы грибков-то насобираем... – прижавшись щекой к прикладу, прошептал Иван Палыч и прикрыл левый глаз.
Посреди выжженого поля, в узкой траншее, усеяной телами погибших солдат, остались два живых человека. Смерть была повсюду – под ногами, слева и справа, в небе и на черной земле. А теперь она еще и ползла к ним навстречу. Но они не хотели думать о ней. Может быть, в этом и заключается ее слабость. В том, что она всегда думает о живых, а живые умеют не думать о ней, даже когда она смотрит им в глаза.
возвращаемся к наличке, владельцы карт вообще ничем и никак не защищены. Три непонятных перевода по три тыс каждый- и уже иноагент. С конфискацией конечно.
Белоруссия не собирается становиться частью других государств. «Если не будем ориентироваться на будущее, если не будем создавать объекты будущего, мы будем постоянно уязвимы, постоянно нас будут в спину толкать, и будете на кухне шушукаться: „В какой состав мы войдем завтра? В какую страну, внутрь, войдем?“ Мы никуда не собираемся входить, мы всегда будем стоять рядом, но, чтобы стоять рядом, мы должны быть интересны тем, кто с нами рядом», — заявил президент страны Александр Лукашенко на церемонии открытия Международного выставочного центра в белорусской столице.
Сегодня в Берлине вступает в силу двухдневный запрет на демонстрацию советской символики и флагов России на территории мемориальных комплексов и в их окрестностях. Это решение суда. Также нельзя исполнять советские песни и марши военных лет.
Россия занимает второе место среди стран "Большой двадцатки" по дешевизне бензина, уступая лишь Саудовской Аравии, а самое дорогое топливо - во Франции.
Римский сенатор приходит домой поздно ночью. Тога помята, венок набок, пахнет вином, духами и чужими проблемами.
Жена встречает у входа:
— Где был?
Сенатор важно…
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
Все…
Ни слова о войне
– А вот щука, – прищурился мужчина и затянулся, выпустив дым в сторону. – Это рыба хитрая. Не зря про неё говорят: «На то и щука в реке, чтоб карась не дремал». Ждёшь её, ждёшь, притомишься, а она – раз! и здрасти... Сидел я как-то раз у себя там... Забросил живца, чайку попил из фляжки, только закурить собрался, а она тут как тут. Чуть удилище не вырвала. Я её водил, водил, а она – нырь в коряги. Ну, думаю, конец. Ан нет, вывернул, да так, что брызги до неба. Думаю, что ж первое порвётся – леска или душа моя? Но взял её. Глазищи злые, холодные. Зубы, что гвозди...
– Ну прям гвозди, – одними губами улыбнулся второй.
– Лёш, ну ты думаешь, что я врать буду? Не прям гвозди, но гвоздики, которыми обувку починяют. Знаешь?
– Гвоздики-то знаю, да не бывает таких щук.
– Нет, ну ты посмотри на него... Говорю же – сам видел. Вот такие! – он раздвинул указательный и большой пальцы, демонстрируя длину зубов. – Я ей в пасть камышину сунул – враз перекусила.
– Камышину и мышь перекусит, но у неё же нет таких зубов, Иван Палыч.
– Вот что ты за человек, Алексей? Я же тебе говорю – своими глазами видел я эти зубы. Это ещё хорошо, что ума хватило палец ей в рот не сунуть. А может и плохо, – подумав, добавил он, – показал бы тебе сейчас обрубок, враз бы поверил. Ты сам-то хоть раз щуку видел?
– Да не люблю я эту рыбалку, – отмахнулся Лёша.
– О как... – искренне удивился Иван Палыч, – а как же ты душу отводишь?
– А я больше по грибам, по ягодам всяким. Мне живое губить не в охотку.
– Ишь ты... А грибы твои не живые что ли? Такие же живые, как и мы с тобой. Вот ты меня ножичком чикнешь, так я орать буду благим матом, а у грибка такой возможности нет, потому как рот у него отсутствует. А коли был бы – так он тебе такого бы из корзинки наговорил, что уши до пяток бы отвисли.
– А что ж твоя щука, Иван Палыч, тебя не обматерит? У неё-то рот имеется.
– А ей материться без надобности. Она глазюками так посмотрит, что порой думаешь – лучше бы последними словами наругала, чем так таращиться. Ох и злые они у неё, Лёшка. У нас в деревне одно время старики щучьи головы даже на заборах вешали. От сглазу. Глазищи у неё желтые, с чёрным-чёрным зрачком. Лежит, смотрит на тебя, будто знает, что сейчас бить ее по голове черенком начнёшь. Понимает, что всё – конец, а смотрит на тебя и ненавидит. Выходит, есть сила в этой рыбе, есть в ней... как это... стержень какой-то. Вот карася возьми – что живой, что мертвый – не отличишь. Щука – царь-рыба. Такие дела.
Лёшка поморщился и медленно повернул голову вбок. Заметив это движение, Иван Палыч тут же затараторил снова.
– А вот грибы эти твои. Ты, например, какие любишь собирать? Ну, подберезовики там, подосиновики, или подснежники?
– Подснежники – это ж цветы, – устало улыбнулся Алексей.
– А мне всё одно – что подснежники, что поджопники. Ты мне расскажи, научи меня.
Лёша заметно оживился. Почесал гладкий подбородок, глаза его будто бы сверкнули двумя огоньками.
– Вот у вас, рыбаков, щука – царь-рыба, а у нас белый – царь-гриб. Его найти – одно удовольствие. Он, знаешь, Иван Палыч, он как будто даже и не прячется. Нет, когда ищешь – он, конечно, незаметный, а как увидишь его, так тот стоит во весь рост, шляпку раскинет и будто бы и не боится совсем. Мол, вот он я – белый! Это не ты меня нашёл, это я сам тебе на глаз попался. Другие под листвой сидят, дрожат, а этот не таков. Этот будто бы дозволение тебе делает. Срежешь его, положишь в корзинку, а он лежит там, что король на перине. Вот такие они, белые.
Иван Палыч докурил, затоптал окурок и посмотрел на Лёшку каким-то оценивающим взглядом.
– Что ни говори, Лёша, а мне скучно такое времяпровождение. Ходишь по лесу, как остолоп, будто потерял что-то – день вчерашний ищешь. То ли дело рыбалка – там азарт, кровь кипит. А вот эти грибные дела – детское дело.
Алексей прищурился и наклонил голову, бросив на Ивана Палыча взгляд исподлобья.
– Я хоть хожу, а ты сядешь на берегу и сидишь, что истукан. Приплывёт рыба – хорошо, а если нет? Так цельный день и просидишь на заднице. Когда грибы ищешь – там и наблюдательность нужна, и ум...
– Да какой там ум? – махнул рукой Иван Палыч. – Зенки расправил и иди. Ум нужен в ловле. Вот там думать нужно – и где присесть, и как закинуть, и что наживить...
Лёша облизнул пересохшие губы и сверкнул глазами. Иван Палыч, внимательно наблюдавший за ним, с удовлетворением отметил, что Алексей раззадорился и разозлился. Кажется, он попал в самое яблочко.
– А давай на спор? – выпалил Алексей.
– А хотя бы на что?
– А вот пойдём с тобой – ты к реке, я в лес. И до вечера будем промышлять. Потом взвесим – кто чистого весу больше принесет, тот и выиграл. Как тебе?
– А давай, – пожал плечами Иван Палыч, – у кого больше, тот чужой улов себе забирает. Идёт?
– А чего ж не идёт, – взвился разгоряченный Алексей и протянул руку, – идёт, ещё как идёт.
Иван Палыч крепко пожал ладонь Алексея, а затем поднял указательный палец вверх, прислушиваясь.
– Вот и немец тоже идёт.
Из-за бруствера траншеи, в которой они сидели, прижавшись к земле спинами, послышался рокот техники и крики на немецком. Иван Палыч заглянул в глаза Лёшки, но в них уже не было страха, в них отсвечивал юношеский азарт, злость и негодование. Самое то для последнего боя, подумал он и хлопнул парня по плечу ладонью, подзадоривая ещё сильнее.
– Готовься, Лёшка, я буду ушицу варить и грибочки жарить, а ты будешь сидеть и слюну глотать.
– А это мы ещё посмотрим, – злобно бросил Алексей и перехватил винтовку.
– Так я ж и говорю – я буду пузо набивать, а ты посмотришь, – поднимаясь на ноги и поворачиваясь лицом к противнику, улыбнулся Иван Палыч.
– Мечтай, мечтай, – кивнул Алексей и положил винтовку на бруствер.
– Ох и злые у тебя глазищи, Лёшка, – покосившись на парня, сказал Иван Палыч, – что у той щуки. А ну, покажи зубы.
– У меня-то они всяко подлиннее будут, – оскалился Алексей.
– Сейчас мы грибков-то насобираем... – прижавшись щекой к прикладу, прошептал Иван Палыч и прикрыл левый глаз.
Посреди выжженого поля, в узкой траншее, усеяной телами погибших солдат, остались два живых человека. Смерть была повсюду – под ногами, слева и справа, в небе и на черной земле. А теперь она еще и ползла к ним навстречу. Но они не хотели думать о ней. Может быть, в этом и заключается ее слабость. В том, что она всегда думает о живых, а живые умеют не думать о ней, даже когда она смотрит им в глаза.
© Евгений ЧеширКо
«За травку», «взятка» или «возврат долга» — за такие комментарии российские банки могут блокировать переводы, предупреждает эксперт
По словам Вадима Виноградова, финорганизации отслеживают не только частоту и суммы переводов, но и комментарии к ним.
При намёке на коррупцию, неофициальную коммерцию или наркотики перевод может быть заморожен для проверки.
возвращаемся к наличке, владельцы карт вообще ничем и никак не защищены. Три непонятных перевода по три тыс каждый- и уже иноагент. С конфискацией конечно.
Шеломов + Мендель = близнецы братья !
Гость, казалось бы, при чём тут Шпендель?
Яволь , натюрлих !
- Штирлиц, а почему у Вас шесть пальцев? - вкрадчиво поинтересовался Мюллер.
Никогда ИИ не был так близко к провалу.
Коллапс в московских аэропортах второй день. ВСУ могут это сделать с помощью армады БПЛА. Но раньше же этого не было.
Видимо было неформальное соглашение, что ВСУ не бьют по аэропортам России. И видимо Зеленский сейчас нарушил его. Выводы.
1. Россия же в ответ тоже давала какие то обещания. Значит, теперь и Россия от этих обещаний свободна.
2. То есть будет эскалация.
3. Раз договорённость нарушена, то есть высокая вероятность, что такие атаки против аэропортов станут проводиться все чаще.
4. В целом все это эскалация.
5. С помощью этой эскалации давят на Путина.
Белоруссия не собирается становиться частью других государств. «Если не будем ориентироваться на будущее, если не будем создавать объекты будущего, мы будем постоянно уязвимы, постоянно нас будут в спину толкать, и будете на кухне шушукаться: „В какой состав мы войдем завтра? В какую страну, внутрь, войдем?“ Мы никуда не собираемся входить, мы всегда будем стоять рядом, но, чтобы стоять рядом, мы должны быть интересны тем, кто с нами рядом», — заявил президент страны Александр Лукашенко на церемонии открытия Международного выставочного центра в белорусской столице.
Россия стала главным импортером китайских авто в мире, сообщил Путин.
«Одновременно мы приветствуем создание производств и перенос китайских промышленных компетенций в нашу страну».
Товарищ Си - олицетворение героизма. Он был Первым очень ожидаемым гостем на 9 мая .
Гость, остальные больше для декора.
Гость, а как же царственная особа Сиама, Нехуйшмат Впопецпрайдэшь?
может для разнообразия декора?
Сегодня в Берлине вступает в силу двухдневный запрет на демонстрацию советской символики и флагов России на территории мемориальных комплексов и в их окрестностях. Это решение суда. Также нельзя исполнять советские песни и марши военных лет.
Россия занимает второе место среди стран "Большой двадцатки" по дешевизне бензина, уступая лишь Саудовской Аравии, а самое дорогое топливо - во Франции.
Цены на гвоздики в Санкт-Петербурге резко выросли в преддверии 9 мая. В магазине можно найти цветок за ₽799.
Лидеры России и КНР встретились в Кремле.