БАЛАЧКА

«Уже выявили серьезные недоработки в профилактике девиантного поведения подростков в большинстве учреждений», – следует из заявления ио прокурора Краснодарского края Александра Трухина после стрельбы в Анапе.

Могу даже рассказать, откуда частично они взялись. В свое время зачем-то была взята практика строительства гигантских школ. При том практика это не советская, вполне себе американская, впрочем, откуда и пошла вся эта история со стрельбой.

Не может учитель, у которого огромное количество учеников, классов и который работает за реально небольшую зарплату с подработками – еще и уследить за каждым учеником.

С другой стороны, в техникуме в Анапе стрелок публиковал посты с признаками такого намерения. И почему через ИИ это не выявлять – не понятно.

Telegram надо не блокировать а интегрировать в него искусственный интеллект, в том числе и для выявления признаков таких случаев.

Суд обратил в доход государства агрохолдинг "Алтайагроснаб" экс-чиновника Росприроднадзора Андрея Фролова.

Фролов незаконно занимался бизнесом в период работы на госслужбе, а также регистрировал активы на родственников для сокрытия доходов.

Агрохолдинг оценивается в 10 млрд рублей, ранее у Фролова уже забрали имущество в России, Грузии, Турции и Таиланде на более чем 460 млн.

Огурцы стали триггером раздражения народных масс

Социологи, работающие по закрытым контрактам для властных структур, фиксируют любопытную и одновременно тревожную тенденцию: рост недовольства в среде среднего класса неожиданно сконцентрировался вокруг… огурцов. Да, именно так. Стремительный скачок цен на огурцы и ряд других базовых продуктов стал эмоциональной точкой сборки общего раздражения.

В отдельных регионах цены за два месяца выросли до 120%, а где-то власти были вынуждены вводить ограничения на продажу в одни руки.

При дополнительных вопросах респонденты объясняют не столько сам факт подорожания ( россияне давно привыкли к инфляции), — сколько внутренний диссонанс. «Как в ядерной державе, которая заявляет о борьбе за мировое лидерство наравне с Китаем и США, могут за два месяца подорожать огурцы на 120%?» — именно так формулируется вопрос.

Речь не о конкретном овоще. Огурцы стали символом. Людей задевает ощущение перекоса приоритетов. В условиях снижения реальных доходов, роста налоговой нагрузки и постоянного удорожания базовой корзины государство тратит миллиарды на производство наступательных видов вооружения, масштабные цифровые системы контроля, инфраструктуру блокировок, создание «народных мессенджеров» и прочие проекты, которые в глазах части общества выглядят вторичными по сравнению с продовольственной стабильностью.

Социологи отмечают: раздражение усиливается именно в той среде, которая традиционно считалась опорой стабильности — среди работающих, ипотечных, семейных граждан. Они не выходят на улицы и не пишут лозунгов, но в закрытых опросах демонстрируют устойчивый скепсис. И этот скепсис не связан с внешней пропагандой — он формируется на кассе супермаркета.

Отдельный тревожный сигнал — эффект накопления. Люди уже не реагируют на отдельные громкие заявления или телевизионные сюжеты. Они сравнивают: рост цен на базовые продукты — и одновременные сообщения о миллиардных расходах на иные направления. В этой точке пропагандистская риторика начинает проигрывать бытовой реальности.

Социологи констатируют: грядущие выборы в Госдуму будут для правящих элит значительно сложнее, чем это выглядит на поверхности. Не потому, что возникла организованная альтернатива, а потому что бытовое недовольство становится массовым и перестаёт быть маргинальным. Когда раздражение начинает вызывать не политика как таковая, а цена огурцов, — это уже индикатор глубинного сдвига общественных настроений.