На скамье возле могилки сидели две малознакомые женщины. Они убирались тут на разных захоронениях, а потом случайно сошлись в разговоре.
– Муж? – подошла и кивнула на фото памятника женщина в сером берете.
– Муж. Год уж... Не могу привыкнуть, тоскую, сил нет. Вот и хожу... Любила я его сильно, – женщина подтянула концы черного платка.
Помолчали, а потом подошедшая вздохнула и сказала:
– А я мужа свово не любила.
Собеседница повернула голову, заинтересовалась:
– А прожили сколько?
– Прожили-то... Так вот и считай, в семьдесят первом поженились.
– И как это – не любила, когда столько лет вместе ...
– Назло за него пошла. Нравился мне парень, а он к подружке переметнулся, вот я и решила – выскочу-ка замуж вперёд их. А тут Юрка–мямля. Он следом ходил всё, нравилась я ему, вот и...
– И чего?
– Ох! Чуть со свадьбы своей не убегла. Деревня гуляет, а я плачу. Кончилась, думаю, молодость. А на жениха гляну – хошь волком вой. Плюгавый, маленький, с залысинами уж, и уши торчком. Костюм на нем сидит, как на корове седло. Улыбается, счастливый, зиньки свои с меня не спускает... Тьфу ты, думаю... Сама ж виновата.
– А дальше?
– А что дальше. Жить начали у его родителей. Они, как он – пылинки с меня сдувают. Я, знаешь, дородная была, глаза сливовые, коса, грудь платье рвет по швам. Все ж понимали, что не пара он мне.
Утром встану, а у меня и обувь вся помыта – мать Юрика заставляла. А я ещё фыркала, командовала там у них, орала даже на мать. А всё потому, что сама себя жалела. Не любила же... Ну, и не заладилось – кому ж понравится, когда сноха такая?
Вот Юрик и говорит: а поехали, мол, на БАМ, подзаработаем. И от родителей отделимся, сами будем. А мне чего? Мне лишь бы куда! Ветер в голове.
А тогда как раз на комсомольцев давили – БАМ, БАМ! Я б сама не смогла, а Юрка смог, пробился, включили нас в отряд, поехали мы сначала в Пермь, а уж оттуда дальше, в края амурские.
И поехали врозь: тогда женщин в один вагон погрузили, а мужиков – в другой. Юрка остался без харчей, у меня сумка-то, а сквозь вагоны прохода не было тогда.
А мне и дела нет, подружилась сразу, веселье у нас, всё – на стол, всё – общее. Думаю – найдет он чего-нибудь там. Все пироги, что мать его на дорогу напекла, девкам раздала.
А он на станции прибежал, спрашивает еды – стыдно мне стало. Говорю, дескать, поели, нету ничего, загоревала. А он видит, что мне стыдно, так успокаивать начал. Вот и хорошо, говорит, что поели, – радостно так говорит: "Как раз у нас там полно всего, все тоже угощают. Я уж вон с полным животом"
И побежал к своему вагону.
А я ж понимаю – врёт. Не компанейский он, замкнутый, стеснительный. Куска хлеба у людей не возьмет, где уж – чужим угощаться. Меня просто успокаивает...Через минуту уж и забыла о нем.
И туда приехали – радость – расселили нас. В гостинице барачной поселили – тридцать пять бабенок и девок в одной комнате, а мужчин – отдельно. Временно – сказали, обещали семейным комнаты дать. А мне и не больно надо. Где не подойдёт ко мне он, я все нос ворочу, делаю вид, что занята, что спешу, что некогда. Меня уж бабы даже упрекали: муж ведь, а ты...
Бывало стоит под окнами, ждёт, когда выгляну. А у нас марь в сопках-то, сырость, а я и носом не веду.
Решила уж я тогда – разведуся. Детей бог не дал, хошь и два года отжили, а любви – как не было, так и нет. Правда несколько раз все ж ночевала с ним в отдельном бараке – из жалости.
А потом на горизонте Гриша замаячил – чернявый, большой, чуб волной. Мы хошь и много работали там, с ног валились, я ж бетонщицей была, но жили весело. И снабжение было хорошее, и пиво чешское, и апельсины, и колбаса, которой мы дома с роду не видывали. Концерты к нам приезжали, танцы устраивали в клубе на наши бараки только.
Вот с Гришей мы и столкнулись там – девчонки познакомили. Сами на него уж глаз положили, а он – на меня.
Влюби-илась... Страсть!
Юрка подваливает, стыдит, уговаривает. Какое там – у меня голова от любви крУгом.
– Развожусь я с тобой, – говорю.
Нам тогда и комнату отдельную в бараке давали. Перегородки тонкие, но все ж. Так я не пошла уж...
А Юрка все равно где-то рядом был. Иду с Гришей, а чувствую – Юрик следом. Но где уж о нем думать ... Любовь у нас.
Женщина в черном платке слушала, не отрываясь ..
– И как же он это стерпел-то?
– Стерпе-ел... Любил потому что. А потом Гришка с Катькой загулял, бухгалтершей, и меня по боку. Как сказала, что беременная, так и ... Да ещё при всех грязью обливать начал. Дескать – сама я ему на шею повесилась, не оторвать, потому как муж – слабак.
Юрке передали, добрые ж люди-то. А у него, видать, любовь ко мне весь ум высосала. Он драться с Гришей полез. За станцией это случилось, мы и не ведали. Мне уж сообщили, что в больницу Юру свезли. Я – туда. Ругаю по дороге его Сашке, водителю ... Ну не дурак? Какой Гриша, и какой – он. Неуж справишься? А Сашка молчит – осуждает меня. Видно же.
А в больницу как приехала – в слезы кинулась. Лежит, лицо синее, опухшее, как и не он, а нога с гирею.
– Зачем? Зачем полез, – говорю.
А он...
– Да я за тебя ...!!!
А мне и себя тогда жалко было. Ох, жалко... Беременных-то отсылали со стройки. Дети там не приветствовались. Это значит – в деревню ехать, а там объяснять, что не Юркин сын... Кем посчитают? Ясно кем... А я, если честно-то, до конца и уверена не была – чей ребятенок. С Юркой-то ведь тоже было...
Ходила я тогда в больницу, передачи носила. Но не из любви, из ответственности простой.
Помню, на костыли он только встал, пришла я, стоим у окна, он в пижаме стариковской больничной, прям, как дед старый, пожух весь с горя. Смотрит в окно и говорит:
– Не разводись, уедем отсюда, мой ребенок будет и ничей больше.
А я – нет бы спасибо сказать, говорю:
– Зачем тебе?
– Люблю, – отвечает.
А я ему:
– Ну, как хошь.
Повернулась да и пошла по коридору, чувствую смотрит мне вслед, ждёт, что обернусь, а не обернулась я, хоть у самой от радости бабочки в животе заиграли – не возвращаться в деревню, радость, вместе-то ведь легче с ребенком.
Переехали мы тогда в Забайкалье. Юрка-то тихий-тихий, а на работе его заметили. Он ведь техникум закончил машиностроительный, так сразу и пригодилось образованье. Бригадиром стал по каким-то гидроэлеваторам, ездил с места на место, а как домой возвращался, так всегда с подарками – все вкусное сам не съест, мне везёт.
– У меня жена, – говорит, – Беременная.
Он хвастается, а я глаза прячу. Нам тогда комнату в доме дали, меня учетчицей поставили.
В роддоме уж поняла – Гришкин сын, чернявый. А Юрка и виду не подал, смотрел на него, улыбался, чуть слезу не пустил, когда из роддома забирал.
Максюшка тяжёлый был...с рождения тяжёлый. Ещё бы – во грехе зачат. Болел, орал. Юрка тоже извелся весь, засыпал на ходу. Но хоть бы слово...
А через год я Машу родила от Юрки. Назвали в честь матери его. Тогда уж поняла я, что насолила крепко его родителям, но отец-то помер, хоть матери приятное сделать.
А к Юрке я тогда вообще ничего не чувствовала. Ни любви, ни ненависти. Когда дети погодки маленькие, уж и не до чего. Ждала только, чтоб помог. А он и простирает, и приберет, и выспаться мне даст.
Как-то полоскать белье собрался, так еле таз отобрала. Что мужики-то скажут: начальник, а трусы бабские полощет. А он:
– Вода ледяная. Лучше что ли, если жена заболеет? Пусть чего хошь говорят!
Еле отобрала тогда таз у него, злилась – как баба себя ведет.
И эта любовь его чрезмерная со временем ещё больше раздражать начала.
А сын, Максимка, лет в тринадцать уж на учёте стоял в детской комнате милиции. Я пока туда бегала с ответственным по делам несовершеннолетних познакомилась. Хороший мужик, неженатый, понравился. И с Максимкой общий язык находил. Отца-то он не слушал, подальше посылал. Слабохарактерный Юрка ведь. Ни наказать не может, ни пристрожить. Я – за ремень бывало. Ну, как ещё, коли он по ларькам ворует? А отец не даёт, ремень выхватывает.
А Юру тогда на учебу направляли. Мы уж в Новосибирске жили, квартиру получили хорошую. А его, значит, в Москву на учебу посылают.
Говорит: "Скажешь – не ехать, так и не поеду." Чувствовал уже, что худо у нас.
Отвечаю: "Поезжай."
С горечью уехал тогда. А Сергей этот, милиционер, сразу ко мне – бросай, говорит, мужа, разводись, не любишь ведь... А я...
Женщина замолчала, стряхнула листву со столика.
– А ты? – собеседница уж перешла на "ты", рассказ сблизил.
– А я все думала–думала... Тут и Юрий письмо прислал, до сих пор его храню. Никто не знает, а я храню. Писал, что понял – жизнь мне испортил, потому как не любила я его никогда, а только терпела. Писал, что решил так: коли напишу, что не нужен, так и не вернётся уж. Писал, что детей не оставит – половину зарплаты мне присылать будет, что все мне остается. Счастья желал и устройства всех дел. Хорошее письмо было. Нет там обиды, нет укора. Всю боль себе оставил, а мне – живи да радуйся.
С березы посыпалась листва, опять на столике листья. День был теплый осенний, небо голубое. Женщина в черном платке утирала кончиком платка слезы.
– Чего плачете-то? – спросила рассказчица.
– Да-а... Плачется что-то. Жизнь такая штука, как вспомнишь – слезу вышибает. Говори говори... Ушла ты? К милиционеру-то ушла?
– Ох! Ночи не спала тогда. И Максим от рук отбивается, и сама запуталась в жизни своей. Письмо это теребила. На заводе у нас мастером женщина работала, подружились, постарше она была. Говорит: "Дура ты, Лидка! Таких мужиков на руках носить надо."
И однажды утром встала, как охолонуло – думаю, да что ж я такое делаю-то! Мужик ради меня, считай, всю жизнь живёт, а я...
Вспоминала всё. Как ходил за мной, как помогал. Однажды в больницу я попала – по женской части оперировали, да неудачно. В общем, думала уж всё. И врачи, похоже, так думали. Шептались в реанимации, слышала я.
В палату перевели – жёлтую, никакущую. А там уж Юрка ждет. И вот тихий-тихий, а тут всех на ноги поднял, сам не уходил, сидел, все руку мою гладил, и санитарку нанял, и лекарства достал.
В общем, если б не он тогда...
А ещё как-то случайно посылку мы не свою себе забрали. Вертолёт к нам из райцентра прилетал, привозил продукты, почту. А тут вьюга, а посылки в снег побросали, ну и напутали.
Уж дома заметили, что не наша. Так он по пурге такой в соседний поселок ее потащил. Как я отговаривала – не послушал. Люди, говорит, ждали, надеялись, а мы... Вернулся тогда – щеки отморозил, заболел потом...
И вот поняла я, что никогошеньки не надо мне, кроме него.
Письмо написать? Так разве поймет? Столько лет я ему доказывала, что ни во что не ставлю. Разве напишешь чувства свои?
А ведь понимаю – решил он там уж уходить от меня, решил, что другого люблю.
Осень шла. Вот такая же – теплая. Хорошо помню. Детей определила, с работой уладила, и – на вокзал. Сама к нему в Москву поехала.
Еду, а поезд мед-лен-ный, хоть впереди беги, до чего хочу увидеть его. Взгляд его перед глазами – родной такой, спасительный. И лысину люблю, и уши, и брюшко, и всего его люблю...
В общежитии по адресу сказали, что на занятиях они, указали куда ехать. Я еду в метро и кругом его глазами ищу.
Внутрь-то не пустили, в учреждение. Ждала на лестнице высокой, все глаза просмотрела. И не узнала – вышел с группой он своей – представительный такой, в кепке, в плаще коротком, с папкой под мышкой, а я оцепенела будто. И чудно так – от любви к собственному мужу оцепенела.
Они мимо идут, а я молчу. Он и не заметил. Уж прошли они по аллее, тогда окликнула.
Оглянулся, остановился, смотрит на меня, глазам не верит. Так и стоим, смотрим друг на друга, а листья, вот как сейчас ... сыпятся.
Друзья его глядят, понять ничего не могут. А мы как рванем друг к другу одновременно. Папка его выпала, тетрадки в разные стороны, а мы обнялись и сказать ничего не можем оба.
Чего тут скажешь?
А те смеются, сокурсники его: "Вот это, говорят, любовь! Сто лет живут, а так встретились."
Платок слушательницы промок насквозь. Она высморкалась.
– Так до конца в любви и дожили, да?
– До какого конца?
– Ну, так ведь, – женщина махнула на ту могилку, где убиралась собеседница, – Это ж у него ты...?
– Ааа... Не-ет. Это Максюша наш тут лежит, сынок. Помер он рано. И сорока не было. С пути-дорожки плохой не сошел. В тюрьме сидел даже. Настрадались мы с Юрой. Потом пил, вот и...
– Так муж жив? – обрадовалась женщина.
– Жи-ив, – женщина перекрестилась, – Слава Богу! Он меня завез тут управиться, да и по делам поехал. Дочке помогаем, – она оглянулась, – А вон и он. Уж за мною. Заболтались мы. Может подвезти Вас куда?
– Нет, я ещё тут по могилкам своих пройдусь. Спасибо.
К ним подошёл немолодой полноватый мужчина. Одет он был в черную куртку, кожаную кепку. Довольно симпатичный, круглолицый и мягкий. Поздоровался дружелюбно.
– Устал, Юрочка? Чай, убегался там? – жена стряхивала с плеча мужа соринки.
Он сам собрал весь инвентарь с могилы сына, но жена забрала у него тяжёлый мусор, переживая за больную его спину, отнесла сама.
И пошли они вдвоем под руку по жёлтой кладбищенской аллее мимо захоронений.
Перед поворотом женщина в сером берете оглянулась и махнула собеседнице рукой, вслед за ней махнул рукой и муж.
А женщина смотрела на портрет своего мужа на памятнике и думала о том, что счастье человека не живёт само по себе, оно существует лишь тогда, когда ты принял его в свое сердце.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
Все материалы добавляются пользователями. При копировании необходимо указывать ссылку на источник
Земля - не шар? Геоид: настоящая форма нашей планеты
Многие представляют Землю как идеальный шар, но в действительности наша планета имеет гораздо более сложную форму. Настоящая фигура Земли называется геоид — это уникальная форма, которая лучше всего описывает, как на самом деле выглядит наша планета, если учитывать силу тяжести и вращение.
Почему Земля не круглая?
Хотя со стороны Земля кажется шарообразной, на самом деле:
• Она сплюснута у полюсов из-за вращения (как будто кто-то надавил сверху и снизу).
• Неравномерное притяжение гор, океанов и даже плотных пород внутри планеты создает "бугры" и "впадины".
• Если бы не было океанов, ветров и приливов, вода распределилась бы ровно по геоиду — это и есть "истинная" форма Земли.
Как выглядит геоид?
Представьте, что вы покрыли Землю тонким слоем воды — без течений, волн и ветра. Поверхность этой воды и будет геоидом. Но из-за того, что внутри Земли масса распределена неравномерно (где-то больше гор, где-то глубже океаны), эта форма далека от идеального шара.
• В одних местах геоид "вдавливается" (например, над глубокими океаническими впадинами).
• В других — "вздувается" (над высокими горами или плотными участками земной коры).
• Самая большая разница между геоидом и ровным эллипсоидом — около 100 метров.
Зачем нам знать форму геоида?
1. GPS и навигация
Если бы спутники считали Землю идеальным шаром, ваш навигатор ошибался бы на десятки метров.
Благодаря точной модели геоида карты в смартфонах работают точно.
2. Изучение океанов
Уровень моря на самом деле не везде одинаков из-за разной силы притяжения.
Зная геоид, ученые могут точнее предсказывать течения и изменения климата.
3. Поиск полезных ископаемых
Там, где геоид "поднимается", могут быть залежи плотных пород или металлов.
Это помогает геологам находить месторождения нефти, газа и руды.
Интересные факты о геоиде
• Самая глубокая "вмятина" геоида — южнее Индии (там уровень геоида на 112 метров ниже, чем у идеального эллипсоида).
• Самый высокий "бугор" — в районе Новой Гвинеи (+85 метров).
• Если бы Земля была идеально гладкой, как бильярдный шар, океаны разлились бы неравномерно — где-то вода стояла бы на 100 метров выше.
Вывод
Геоид — это реальная форма Земли, учитывающая ее неровности, вращение и гравитацию. Без понимания геоида наши карты, навигаторы и даже прогнозы погоды были бы гораздо менее точными. Так что в следующий раз, глядя на глобус, помните — настоящая Земля выглядит совсем иначе!
Во время ремонта здания в Бельгии обнаружили тайник с золотом на 9 млн евро
Пронумерованные слитки, самородки и золотые монеты нашли во время демонтажа стены в подвале здания Центра общей социальной помощи Восточной Фландрии. Как туда попали ценности общей стоимостью около 870 млн рублей и кому они принадлежат – неизвестно.
Прибывшая на место полиция перевезла золото в безопасное место. Пока неясно, получат ли рабочие, обнаружившие тайник, свою долю от клада. Владельцы здания заявили, что если хозяин сокровища не объявится, вырученные деньги будут направлены на создание дополнительных мест для бездомных.
США готовят беспрецедентный план экономической изоляции Ирана. Министр финансов США Скотт Бессент пообещал объявить о принятии небывалых в истории мер уже на следующей неделе.
Эти действия станут частью кампании по усилению давления на Тегеран из-за продолжающегося конфликта и зашедших в тупик мирных переговоров.
Узбекистан начал поставлять в Россию новый стратегический продукт. Консервированный узбекский плов. Россию очень сильно заинтересовал наш узбекский консервированный плов, заявил представитель торгово-промышленной палаты Узбекистана Отабек Ахматов.
Появились душераздирающие подробности психических отклонений американских моряков во время (непродолжительной, по словам Трампа) войны с Ираном.
Несколько моряков с авианосца USS Abraham Lincoln пытались прыгнуть за борт, поймав глюки.
Примерно 5000 моряков и морских пехотинцев, находящихся на борту авианосца, находятся в море уже девятый месяц и провели рекордные 250 дней подряд без захода в порт.
То есть без удовлетворения некоторых естественных потребностей.
Семьи выражают обеспокоенность по поводу сильного выгорания, ухудшающихся условий жизни и недостаточной поддержки на борту корабля.
В сообщениях описываются душевые с плесенью, сломанные туалеты и прачечные, нехватка горячей воды и основных средств гигиены, а также ограниченный выбор продуктов питания.
Итого на борту авианосца было предотвращено несколько попыток самоубийства.
Одна из жен сообщила, что ее муж пытался прыгнуть за борт после того, как его плановый срок пребывания в море постоянно продлевался, добавив: "Он боится". Она получила звонок об этом инциденте после того, как ее муж прыгнул, но уже несколько недель не получала никаких новостей от представителей ВМФ.
В одном из многочисленных случаев, дежурный моряк заметил товарища, готовящегося прыгнуть за борт, и вмешался, вытащив его обратно на палубу. В другом случае, дежурные предотвратили попытку одного из членов экипажа прыгнуть с авианосца.
Изначально авианосец был отправлен в ноябре 2025 года для проведения операций в Тихом океане, но был перенаправлен на Ближний Восток после начала войны с Ираном, и его запланированное возвращение неоднократно откладывалось.
Депутата от КПРФ, выступающего против мигрантов, Михаила Матвеева сняли с выборов. Сегодня судья с символической фамилией Родина одобрила иск о снятии депутата с выборов.
Советница Путина предложила ограничить россиян в просмотре иностранных фильмов.
Подробности:
Елена Ямпольская заявила, что показ зарубежных блокбастеров по схеме «предсеансного обслуживания» без прокатных удостоверений необходимо регулировать. По её словам, власти не могут контролировать, какие именно фильмы демонстрируются в таком формате. В качестве возможного решения она назвала принудительное лицензирование иностранных картин.
Гость, да какая разница сколько, их в Анапе вообще может не быть. Вот сосед например зам. председателя четырех! диссертационных советов, один из которых в Дагестане,…
Гость, А я гулять, гулять хочу…
Но,тропинки мокры, пусты дворы,
И ветер шепчет невпопад.
Застыли в холоде миры,
И нет дороги наугад.
Мне хочется шагнуть вперёд,
Поймать…
На скамье возле могилки сидели две малознакомые женщины. Они убирались тут на разных захоронениях, а потом случайно сошлись в разговоре.
– Муж? – подошла и кивнула на фото памятника женщина в сером берете.
– Муж. Год уж... Не могу привыкнуть, тоскую, сил нет. Вот и хожу... Любила я его сильно, – женщина подтянула концы черного платка.
Помолчали, а потом подошедшая вздохнула и сказала:
– А я мужа свово не любила.
Собеседница повернула голову, заинтересовалась:
– А прожили сколько?
– Прожили-то... Так вот и считай, в семьдесят первом поженились.
– И как это – не любила, когда столько лет вместе ...
– Назло за него пошла. Нравился мне парень, а он к подружке переметнулся, вот я и решила – выскочу-ка замуж вперёд их. А тут Юрка–мямля. Он следом ходил всё, нравилась я ему, вот и...
– И чего?
– Ох! Чуть со свадьбы своей не убегла. Деревня гуляет, а я плачу. Кончилась, думаю, молодость. А на жениха гляну – хошь волком вой. Плюгавый, маленький, с залысинами уж, и уши торчком. Костюм на нем сидит, как на корове седло. Улыбается, счастливый, зиньки свои с меня не спускает... Тьфу ты, думаю... Сама ж виновата.
– А дальше?
– А что дальше. Жить начали у его родителей. Они, как он – пылинки с меня сдувают. Я, знаешь, дородная была, глаза сливовые, коса, грудь платье рвет по швам. Все ж понимали, что не пара он мне.
Утром встану, а у меня и обувь вся помыта – мать Юрика заставляла. А я ещё фыркала, командовала там у них, орала даже на мать. А всё потому, что сама себя жалела. Не любила же... Ну, и не заладилось – кому ж понравится, когда сноха такая?
Вот Юрик и говорит: а поехали, мол, на БАМ, подзаработаем. И от родителей отделимся, сами будем. А мне чего? Мне лишь бы куда! Ветер в голове.
А тогда как раз на комсомольцев давили – БАМ, БАМ! Я б сама не смогла, а Юрка смог, пробился, включили нас в отряд, поехали мы сначала в Пермь, а уж оттуда дальше, в края амурские.
И поехали врозь: тогда женщин в один вагон погрузили, а мужиков – в другой. Юрка остался без харчей, у меня сумка-то, а сквозь вагоны прохода не было тогда.
А мне и дела нет, подружилась сразу, веселье у нас, всё – на стол, всё – общее. Думаю – найдет он чего-нибудь там. Все пироги, что мать его на дорогу напекла, девкам раздала.
А он на станции прибежал, спрашивает еды – стыдно мне стало. Говорю, дескать, поели, нету ничего, загоревала. А он видит, что мне стыдно, так успокаивать начал. Вот и хорошо, говорит, что поели, – радостно так говорит: "Как раз у нас там полно всего, все тоже угощают. Я уж вон с полным животом"
И побежал к своему вагону.
А я ж понимаю – врёт. Не компанейский он, замкнутый, стеснительный. Куска хлеба у людей не возьмет, где уж – чужим угощаться. Меня просто успокаивает...Через минуту уж и забыла о нем.
И туда приехали – радость – расселили нас. В гостинице барачной поселили – тридцать пять бабенок и девок в одной комнате, а мужчин – отдельно. Временно – сказали, обещали семейным комнаты дать. А мне и не больно надо. Где не подойдёт ко мне он, я все нос ворочу, делаю вид, что занята, что спешу, что некогда. Меня уж бабы даже упрекали: муж ведь, а ты...
Бывало стоит под окнами, ждёт, когда выгляну. А у нас марь в сопках-то, сырость, а я и носом не веду.
Решила уж я тогда – разведуся. Детей бог не дал, хошь и два года отжили, а любви – как не было, так и нет. Правда несколько раз все ж ночевала с ним в отдельном бараке – из жалости.
А потом на горизонте Гриша замаячил – чернявый, большой, чуб волной. Мы хошь и много работали там, с ног валились, я ж бетонщицей была, но жили весело. И снабжение было хорошее, и пиво чешское, и апельсины, и колбаса, которой мы дома с роду не видывали. Концерты к нам приезжали, танцы устраивали в клубе на наши бараки только.
Вот с Гришей мы и столкнулись там – девчонки познакомили. Сами на него уж глаз положили, а он – на меня.
Влюби-илась... Страсть!
Юрка подваливает, стыдит, уговаривает. Какое там – у меня голова от любви крУгом.
– Развожусь я с тобой, – говорю.
Нам тогда и комнату отдельную в бараке давали. Перегородки тонкие, но все ж. Так я не пошла уж...
А Юрка все равно где-то рядом был. Иду с Гришей, а чувствую – Юрик следом. Но где уж о нем думать ... Любовь у нас.
Женщина в черном платке слушала, не отрываясь ..
– И как же он это стерпел-то?
– Стерпе-ел... Любил потому что. А потом Гришка с Катькой загулял, бухгалтершей, и меня по боку. Как сказала, что беременная, так и ... Да ещё при всех грязью обливать начал. Дескать – сама я ему на шею повесилась, не оторвать, потому как муж – слабак.
Юрке передали, добрые ж люди-то. А у него, видать, любовь ко мне весь ум высосала. Он драться с Гришей полез. За станцией это случилось, мы и не ведали. Мне уж сообщили, что в больницу Юру свезли. Я – туда. Ругаю по дороге его Сашке, водителю ... Ну не дурак? Какой Гриша, и какой – он. Неуж справишься? А Сашка молчит – осуждает меня. Видно же.
А в больницу как приехала – в слезы кинулась. Лежит, лицо синее, опухшее, как и не он, а нога с гирею.
– Зачем? Зачем полез, – говорю.
А он...
– Да я за тебя ...!!!
А мне и себя тогда жалко было. Ох, жалко... Беременных-то отсылали со стройки. Дети там не приветствовались. Это значит – в деревню ехать, а там объяснять, что не Юркин сын... Кем посчитают? Ясно кем... А я, если честно-то, до конца и уверена не была – чей ребятенок. С Юркой-то ведь тоже было...
Ходила я тогда в больницу, передачи носила. Но не из любви, из ответственности простой.
Помню, на костыли он только встал, пришла я, стоим у окна, он в пижаме стариковской больничной, прям, как дед старый, пожух весь с горя. Смотрит в окно и говорит:
– Не разводись, уедем отсюда, мой ребенок будет и ничей больше.
А я – нет бы спасибо сказать, говорю:
– Зачем тебе?
– Люблю, – отвечает.
А я ему:
– Ну, как хошь.
Повернулась да и пошла по коридору, чувствую смотрит мне вслед, ждёт, что обернусь, а не обернулась я, хоть у самой от радости бабочки в животе заиграли – не возвращаться в деревню, радость, вместе-то ведь легче с ребенком.
Переехали мы тогда в Забайкалье. Юрка-то тихий-тихий, а на работе его заметили. Он ведь техникум закончил машиностроительный, так сразу и пригодилось образованье. Бригадиром стал по каким-то гидроэлеваторам, ездил с места на место, а как домой возвращался, так всегда с подарками – все вкусное сам не съест, мне везёт.
– У меня жена, – говорит, – Беременная.
Он хвастается, а я глаза прячу. Нам тогда комнату в доме дали, меня учетчицей поставили.
В роддоме уж поняла – Гришкин сын, чернявый. А Юрка и виду не подал, смотрел на него, улыбался, чуть слезу не пустил, когда из роддома забирал.
Максюшка тяжёлый был...с рождения тяжёлый. Ещё бы – во грехе зачат. Болел, орал. Юрка тоже извелся весь, засыпал на ходу. Но хоть бы слово...
А через год я Машу родила от Юрки. Назвали в честь матери его. Тогда уж поняла я, что насолила крепко его родителям, но отец-то помер, хоть матери приятное сделать.
А к Юрке я тогда вообще ничего не чувствовала. Ни любви, ни ненависти. Когда дети погодки маленькие, уж и не до чего. Ждала только, чтоб помог. А он и простирает, и приберет, и выспаться мне даст.
Как-то полоскать белье собрался, так еле таз отобрала. Что мужики-то скажут: начальник, а трусы бабские полощет. А он:
– Вода ледяная. Лучше что ли, если жена заболеет? Пусть чего хошь говорят!
Еле отобрала тогда таз у него, злилась – как баба себя ведет.
И эта любовь его чрезмерная со временем ещё больше раздражать начала.
А сын, Максимка, лет в тринадцать уж на учёте стоял в детской комнате милиции. Я пока туда бегала с ответственным по делам несовершеннолетних познакомилась. Хороший мужик, неженатый, понравился. И с Максимкой общий язык находил. Отца-то он не слушал, подальше посылал. Слабохарактерный Юрка ведь. Ни наказать не может, ни пристрожить. Я – за ремень бывало. Ну, как ещё, коли он по ларькам ворует? А отец не даёт, ремень выхватывает.
А Юру тогда на учебу направляли. Мы уж в Новосибирске жили, квартиру получили хорошую. А его, значит, в Москву на учебу посылают.
Говорит: "Скажешь – не ехать, так и не поеду." Чувствовал уже, что худо у нас.
Отвечаю: "Поезжай."
С горечью уехал тогда. А Сергей этот, милиционер, сразу ко мне – бросай, говорит, мужа, разводись, не любишь ведь... А я...
Женщина замолчала, стряхнула листву со столика.
– А ты? – собеседница уж перешла на "ты", рассказ сблизил.
Рассказчица посмотрела на нее, меж бровями – складка. Видать, тяжелы воспоминания.
– А я все думала–думала... Тут и Юрий письмо прислал, до сих пор его храню. Никто не знает, а я храню. Писал, что понял – жизнь мне испортил, потому как не любила я его никогда, а только терпела. Писал, что решил так: коли напишу, что не нужен, так и не вернётся уж. Писал, что детей не оставит – половину зарплаты мне присылать будет, что все мне остается. Счастья желал и устройства всех дел. Хорошее письмо было. Нет там обиды, нет укора. Всю боль себе оставил, а мне – живи да радуйся.
С березы посыпалась листва, опять на столике листья. День был теплый осенний, небо голубое. Женщина в черном платке утирала кончиком платка слезы.
– Чего плачете-то? – спросила рассказчица.
– Да-а... Плачется что-то. Жизнь такая штука, как вспомнишь – слезу вышибает. Говори говори... Ушла ты? К милиционеру-то ушла?
– Ох! Ночи не спала тогда. И Максим от рук отбивается, и сама запуталась в жизни своей. Письмо это теребила. На заводе у нас мастером женщина работала, подружились, постарше она была. Говорит: "Дура ты, Лидка! Таких мужиков на руках носить надо."
И однажды утром встала, как охолонуло – думаю, да что ж я такое делаю-то! Мужик ради меня, считай, всю жизнь живёт, а я...
Вспоминала всё. Как ходил за мной, как помогал. Однажды в больницу я попала – по женской части оперировали, да неудачно. В общем, думала уж всё. И врачи, похоже, так думали. Шептались в реанимации, слышала я.
В палату перевели – жёлтую, никакущую. А там уж Юрка ждет. И вот тихий-тихий, а тут всех на ноги поднял, сам не уходил, сидел, все руку мою гладил, и санитарку нанял, и лекарства достал.
В общем, если б не он тогда...
А ещё как-то случайно посылку мы не свою себе забрали. Вертолёт к нам из райцентра прилетал, привозил продукты, почту. А тут вьюга, а посылки в снег побросали, ну и напутали.
Уж дома заметили, что не наша. Так он по пурге такой в соседний поселок ее потащил. Как я отговаривала – не послушал. Люди, говорит, ждали, надеялись, а мы... Вернулся тогда – щеки отморозил, заболел потом...
И вот поняла я, что никогошеньки не надо мне, кроме него.
Письмо написать? Так разве поймет? Столько лет я ему доказывала, что ни во что не ставлю. Разве напишешь чувства свои?
А ведь понимаю – решил он там уж уходить от меня, решил, что другого люблю.
Осень шла. Вот такая же – теплая. Хорошо помню. Детей определила, с работой уладила, и – на вокзал. Сама к нему в Москву поехала.
Еду, а поезд мед-лен-ный, хоть впереди беги, до чего хочу увидеть его. Взгляд его перед глазами – родной такой, спасительный. И лысину люблю, и уши, и брюшко, и всего его люблю...
В общежитии по адресу сказали, что на занятиях они, указали куда ехать. Я еду в метро и кругом его глазами ищу.
Внутрь-то не пустили, в учреждение. Ждала на лестнице высокой, все глаза просмотрела. И не узнала – вышел с группой он своей – представительный такой, в кепке, в плаще коротком, с папкой под мышкой, а я оцепенела будто. И чудно так – от любви к собственному мужу оцепенела.
Они мимо идут, а я молчу. Он и не заметил. Уж прошли они по аллее, тогда окликнула.
Оглянулся, остановился, смотрит на меня, глазам не верит. Так и стоим, смотрим друг на друга, а листья, вот как сейчас ... сыпятся.
Друзья его глядят, понять ничего не могут. А мы как рванем друг к другу одновременно. Папка его выпала, тетрадки в разные стороны, а мы обнялись и сказать ничего не можем оба.
Чего тут скажешь?
А те смеются, сокурсники его: "Вот это, говорят, любовь! Сто лет живут, а так встретились."
Платок слушательницы промок насквозь. Она высморкалась.
– Так до конца в любви и дожили, да?
– До какого конца?
– Ну, так ведь, – женщина махнула на ту могилку, где убиралась собеседница, – Это ж у него ты...?
– Ааа... Не-ет. Это Максюша наш тут лежит, сынок. Помер он рано. И сорока не было. С пути-дорожки плохой не сошел. В тюрьме сидел даже. Настрадались мы с Юрой. Потом пил, вот и...
– Так муж жив? – обрадовалась женщина.
– Жи-ив, – женщина перекрестилась, – Слава Богу! Он меня завез тут управиться, да и по делам поехал. Дочке помогаем, – она оглянулась, – А вон и он. Уж за мною. Заболтались мы. Может подвезти Вас куда?
– Нет, я ещё тут по могилкам своих пройдусь. Спасибо.
К ним подошёл немолодой полноватый мужчина. Одет он был в черную куртку, кожаную кепку. Довольно симпатичный, круглолицый и мягкий. Поздоровался дружелюбно.
– Устал, Юрочка? Чай, убегался там? – жена стряхивала с плеча мужа соринки.
Он сам собрал весь инвентарь с могилы сына, но жена забрала у него тяжёлый мусор, переживая за больную его спину, отнесла сама.
И пошли они вдвоем под руку по жёлтой кладбищенской аллее мимо захоронений.
Перед поворотом женщина в сером берете оглянулась и махнула собеседнице рукой, вслед за ней махнул рукой и муж.
А женщина смотрела на портрет своего мужа на памятнике и думала о том, что счастье человека не живёт само по себе, оно существует лишь тогда, когда ты принял его в свое сердце.
И одно оно, счастье это – любить и быть любимым.
Автор - Наталья Павлинова
Гость, читать интересно, но очень много текста. Выкладывайте часть, а остальное по ссылке. Это как пожелание!
Неадмин, скоро все тома Ленина принесут )))
alеxаndеr, скоро и твои вирши принесут ! Делай как мы. Делай люше нас !
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
Все материалы добавляются пользователями. При копировании необходимо указывать ссылку на источник
Гость, а я гулять ,гулять хочу. Розенбаум.
Гость, один совсем
.. одын
Гость, выхожу один я на дорогу ....М. Лермонтов.
Гость, пробки
Гость, вот, а пишут что бензина нет.
Гость, А я гулять, гулять хочу…
Но,тропинки мокры, пусты дворы,
И ветер шепчет невпопад.
Застыли в холоде миры,
И нет дороги наугад.
Мне хочется шагнуть вперёд,
Поймать хоть лучик золотой,
Но день, как тень, сквозь пальцы льётся —
Холодный, тихий, неживой.
Пусть небо скроет солнца след,
А я всё жду, когда пройдёт
Этот безрадостный рассвет…
И сердце снова запоёт.
Гость, хорошо что.. а может быть как стать в последний раз
Земля - не шар? Геоид: настоящая форма нашей планеты
Многие представляют Землю как идеальный шар, но в действительности наша планета имеет гораздо более сложную форму. Настоящая фигура Земли называется геоид — это уникальная форма, которая лучше всего описывает, как на самом деле выглядит наша планета, если учитывать силу тяжести и вращение.
Почему Земля не круглая?
Хотя со стороны Земля кажется шарообразной, на самом деле:
• Она сплюснута у полюсов из-за вращения (как будто кто-то надавил сверху и снизу).
• Неравномерное притяжение гор, океанов и даже плотных пород внутри планеты создает "бугры" и "впадины".
• Если бы не было океанов, ветров и приливов, вода распределилась бы ровно по геоиду — это и есть "истинная" форма Земли.
Как выглядит геоид?
Представьте, что вы покрыли Землю тонким слоем воды — без течений, волн и ветра. Поверхность этой воды и будет геоидом. Но из-за того, что внутри Земли масса распределена неравномерно (где-то больше гор, где-то глубже океаны), эта форма далека от идеального шара.
• В одних местах геоид "вдавливается" (например, над глубокими океаническими впадинами).
• В других — "вздувается" (над высокими горами или плотными участками земной коры).
• Самая большая разница между геоидом и ровным эллипсоидом — около 100 метров.
Зачем нам знать форму геоида?
1. GPS и навигация
Если бы спутники считали Землю идеальным шаром, ваш навигатор ошибался бы на десятки метров.
Благодаря точной модели геоида карты в смартфонах работают точно.
2. Изучение океанов
Уровень моря на самом деле не везде одинаков из-за разной силы притяжения.
Зная геоид, ученые могут точнее предсказывать течения и изменения климата.
3. Поиск полезных ископаемых
Там, где геоид "поднимается", могут быть залежи плотных пород или металлов.
Это помогает геологам находить месторождения нефти, газа и руды.
Интересные факты о геоиде
• Самая глубокая "вмятина" геоида — южнее Индии (там уровень геоида на 112 метров ниже, чем у идеального эллипсоида).
• Самый высокий "бугор" — в районе Новой Гвинеи (+85 метров).
• Если бы Земля была идеально гладкой, как бильярдный шар, океаны разлились бы неравномерно — где-то вода стояла бы на 100 метров выше.
Вывод
Геоид — это реальная форма Земли, учитывающая ее неровности, вращение и гравитацию. Без понимания геоида наши карты, навигаторы и даже прогнозы погоды были бы гораздо менее точными. Так что в следующий раз, глядя на глобус, помните — настоящая Земля выглядит совсем иначе!
ссылка
Гость, про персеиды. Могет и сегодня
Во время ремонта здания в Бельгии обнаружили тайник с золотом на 9 млн евро
Пронумерованные слитки, самородки и золотые монеты нашли во время демонтажа стены в подвале здания Центра общей социальной помощи Восточной Фландрии. Как туда попали ценности общей стоимостью около 870 млн рублей и кому они принадлежат – неизвестно.
Прибывшая на место полиция перевезла золото в безопасное место. Пока неясно, получат ли рабочие, обнаружившие тайник, свою долю от клада. Владельцы здания заявили, что если хозяин сокровища не объявится, вырученные деньги будут направлены на создание дополнительных мест для бездомных.
ссылка
Челы ! Усё накрылось медным тазом. Пропали мы. Ох и пропали. Писец нам усем !!!
США готовят беспрецедентный план экономической изоляции Ирана. Министр финансов США Скотт Бессент пообещал объявить о принятии небывалых в истории мер уже на следующей неделе.
Эти действия станут частью кампании по усилению давления на Тегеран из-за продолжающегося конфликта и зашедших в тупик мирных переговоров.
Узбекистан начал поставлять в Россию новый стратегический продукт. Консервированный узбекский плов. Россию очень сильно заинтересовал наш узбекский консервированный плов, заявил представитель торгово-промышленной палаты Узбекистана Отабек Ахматов.
Появились душераздирающие подробности психических отклонений американских моряков во время (непродолжительной, по словам Трампа) войны с Ираном.
Несколько моряков с авианосца USS Abraham Lincoln пытались прыгнуть за борт, поймав глюки.
Примерно 5000 моряков и морских пехотинцев, находящихся на борту авианосца, находятся в море уже девятый месяц и провели рекордные 250 дней подряд без захода в порт.
То есть без удовлетворения некоторых естественных потребностей.
Семьи выражают обеспокоенность по поводу сильного выгорания, ухудшающихся условий жизни и недостаточной поддержки на борту корабля.
В сообщениях описываются душевые с плесенью, сломанные туалеты и прачечные, нехватка горячей воды и основных средств гигиены, а также ограниченный выбор продуктов питания.
Итого на борту авианосца было предотвращено несколько попыток самоубийства.
Одна из жен сообщила, что ее муж пытался прыгнуть за борт после того, как его плановый срок пребывания в море постоянно продлевался, добавив: "Он боится". Она получила звонок об этом инциденте после того, как ее муж прыгнул, но уже несколько недель не получала никаких новостей от представителей ВМФ.
В одном из многочисленных случаев, дежурный моряк заметил товарища, готовящегося прыгнуть за борт, и вмешался, вытащив его обратно на палубу. В другом случае, дежурные предотвратили попытку одного из членов экипажа прыгнуть с авианосца.
Изначально авианосец был отправлен в ноябре 2025 года для проведения операций в Тихом океане, но был перенаправлен на Ближний Восток после начала войны с Ираном, и его запланированное возвращение неоднократно откладывалось.
Депутата от КПРФ, выступающего против мигрантов, Михаила Матвеева сняли с выборов. Сегодня судья с символической фамилией Родина одобрила иск о снятии депутата с выборов.
"Яблоко" подало в Верховый суд жалобу на решение о снятии с выборов.
Ах это яблочко, да на тарелочке... !!!
Гость, берегите себя и не падайтесь на провокации. См выше
Самашка, если партия десятки лет была встроена в эту систему- это уже не партия, а придворные этой самой системы.
Гость, дык с утра хотелось сказать
Тема про кровная бескровная насильственная.. у тебя будет все ярче не моё. Печально.
Гость, почему печально
Гость, а нет другого варианта. Единоросы в любой момент объявят что "казна пуста, милорд"
Гость, а что такое воля? Дым, мираж. Выдумки демократов.. Собачье сердце. Булгаков. Эвоно оно как.
Гость, Булгакова можно понять и такое в истории не раз было, когда наступает разочарование от своего создания.
Советница Путина предложила ограничить россиян в просмотре иностранных фильмов.
Подробности:
Елена Ямпольская заявила, что показ зарубежных блокбастеров по схеме «предсеансного обслуживания» без прокатных удостоверений необходимо регулировать. По её словам, власти не могут контролировать, какие именно фильмы демонстрируются в таком формате. В качестве возможного решения она назвала принудительное лицензирование иностранных картин.