БАЛАЧКА

В Майами проходят переговоры между российским спецпосланником Кириллом Дмитриевым и американскими официальными лицами - AFP.

Чем больше из-за границы вернется физически способных мужчин мобилизационного возраста, тем легче будет армии, людям и Украине, заявил Зеленский.

Всемирная федерация тхэквондо допустила российских спортсменов до турниров с флагом и гимном страны.

Мошенники рассылают смс о возврате денег за отопление. Сообщения приходят от имени УК, ЕИРЦ или ЖКХ с обещанием вернуть несколько тысяч рублей и просьбой перейти по ссылке для подтверждения данных. Ссылка ведёт на фишинговый сайт, где злоумышленники крадут данные банковских карт или доступ к «Госуслугам».

Европейские лидеры на экстренном ужине, прошедшем на прошлой неделе, разработали стратегию противодействия Дональду Трампу, сообщает The New York Times со ссылкой на источники в европейских правящих кругах.

По данным издания, план предусматривает сдержанную реакцию на возможные провокации со стороны Трампа, готовность вводить ответные пошлины, а также закулисную работу по снижению военной и экономической зависимости Европы от союзника, которого в ЕС считают всё менее надёжным.

Там, где всё начинается

На обочине федеральной трассы, под мелким моросящим дождём, сидел щенок. Совсем крошечный — словно кто-то оставил мокрую тряпочку на холодном асфальте. Шерсть слиплась в колтуны, лапки дрожали, будто у него не было не только сил, но и надежды. Он жалобно подвывал, едва слышно — звук терялся в реве шин и ветра. Водители мчались мимо, вряд ли даже замечая его: дел у всех по горло, и у каждого — свои заботы. Этот щенок был просто частью пейзажа, незаметным пятном между отблесками фар.

Алексей ехал домой из командировки — восьмой час за рулём, голова гудела от напряжения, спина затекла, мысли путались. Он думал о незавершённом отчёте, о том, как завтра рано вставать, как нужно заехать в магазин, забрать вещи из химчистки. Радио фоном бубнило про пробки и курсы валют.

Когда он пронёсся мимо, взгляд краем зацепил это пятнышко на обочине — но разум уже отвлёкся на поворот. И всё же… Что-то внутри, забытое, но настойчивое, будто вспыхнуло. Сердце вдруг застучало чаще. Он проехал ещё метров сто, прежде чем резко сбросил скорость и свернул на обочину. Остановился. Несколько секунд сидел, вцепившись в руль. Потом выдохнул сквозь зубы:

— Ну и зачем ты это увидел, дурак.

Он вышел в дождь, запах осени ударил в лицо — мокрая трава, сырой асфальт, бензин. Щенок не бежал. Даже не поднялся. Только посмотрел на него, с той самой, невыносимо тихой просьбой, которую животные посылают тем, кто, возможно, единственный в их жизни решит остановиться.

Первое доверие

Алексей завернул его в куртку — промокшую, пахнущую дорогой — и осторожно положил на заднее сиденье. Он чувствовал, как бьётся сердце пса: быстро, сбивчиво, будто оно не верило, что всё это происходит. По пути в посёлок он то и дело бросал взгляды в зеркало: щенок не двигался, только прижимался к ткани, словно боялся, что его снова выбросят. Или что всё это — сон.

В местной ветклинике, простой, как сельская амбулатория, с облупленным порогом и запахом йода, пожилая женщина-ветеринар погладила щенка по голове, вздохнула и, посмотрев на Алексея, вдруг сказала: «Вы знаете, вы ему жизнь спасли. Не каждый бы остановился». Эти слова почему-то ударили в грудь сильнее, чем он ожидал.

Щенок оказался кобелём — кожа да кости, худющий, как будто его нарисовали одним тонким карандашом. Под светом лампы в ветклинике было видно, насколько он измотан: рёбра торчат, глазки тусклые, ухо порвано, будто его кто-то грыз. И в этих глазах — не страх даже, а что-то иное, более ломающее: признание вины. Словно он просил прощения за то, что родился и дожил до этого дня.

Назвал он его Туман. Потому что когда ехал обратно, над трассой стелился густой белый туман — не страшный, а какой-то… обволакивающий. Будто кто-то сверху укрывал землю. И потому что пёс был светло-серый, почти дымчатый. А ещё потому, что появлялся рядом неожиданно — неслышно, как утреннее дыхание на морозном стекле. И, может, ещё потому, что весь этот поступок — спасение, забота, обретение — был как туман: вроде бы ничего особенного, но всё изменил.

Жизнь вдвоём

Жизнь шла своим чередом, как вода в тихой реке, что течёт мимо деревьев и не просит внимания. Туман рос — день за днём, месяц за месяцем. Из худющего комочка боли он превратился в крепкого, сильного пса с густой, чуть волнистой шерстью и уверенным, неторопливым шагом. В его движениях была та мудрая осторожность, что появляется у тех, кто уже знал, что значит потерять всё. Он не лаял попусту, не требовал ласки — просто был рядом. Без навязчивости. Как дыхание.

Туман ел только когда ел Алексей. Ложился спать у кровати, как будто сторожил его сны, и сразу же открывал глаза, когда чувствовал, что хозяину неспокойно. Он не был весёлым, не прыгал и не приносил тапки. Но в нём было то, чего так не хватало в жизни Алексея: внимание, преданность без слов и способность просто быть — рядом.

У Алексея не было семьи. Ни жены, ни детей. Не потому, что не хотел, — как-то всё не складывалось, не случалось. А может, и не искал по-настоящему. Но с появлением Тумана в доме стало как-то спокойно и уютно. Он не чувствовал себя одиноким. Они были вдвоём — два существа, которые никому ничего не обещали, но держались друг за друга, как будто это был их единственный шанс на счастье в жизни.

По выходным Алексей уходил в лес. Не за грибами и не на пикники — просто туда, где можно было услышать, как шуршит под ногами лисьва и как шепчут ветки, задеваемые ветром. Где тишина не пугала, а лечила. Он садился на старое поваленное дерево, пил чай из термоса и смотрел, как Туман обходит округу: не спеша, с достоинством, будто охранял не только территорию, но и покой своего человека.

Иногда Алексей говорил с ним вслух. Про работу, про молодость, про сны, которые снились — даже если утром забывались. И каждый раз ловил на себе взгляд — тёплый, янтарный, внимательный, будто пёс действительно слушал. И понимал. Так, как давно никто из людей не пытался его понять.

Когда всё рушится

Тот день был неспокойным с самого утра. Небо с рассвета висело низко, тяжело дышалось, и всё казалось странно хрупким — как будто воздух мог лопнуть, как воздушный шарик, от резкого движения. К обеду налетел ветер, порывистый, сбивающий дыхание. Он трепал верхушки сосен, крутил пыль в спирали, вызывал в теле ту самую дрожь, которую не объяснишь — просто чувствуешь, что что-то будет.

Алексей с Туманом шли по уже знакомой тропе. Туман чуть впереди, принюхиваясь к корягам, Алексей — сзади, вдыхая терпкий запах хвои и влажной земли. Вдруг — треск. Сухой, хлёсткий, будто кто-то хлестнул в воздухе кнутом. Алексей поднял голову — и не успел.

Что-то тяжёлое и тёмное, как стена, рухнуло сверху. У него не было времени ни крикнуть, ни отпрянуть. Только короткая мысль: «Туман...» — и хруст. А потом — пустота.

Очнулся он в темноте. Медленно, будто всплывая из мутной воды. Всё тело налилось свинцом, особенно левая нога — не шевелилась и отзывалась тупой болью. В боку жгло, и каждый вдох отдавался уколом. Он попытался закричать — вышел только сиплый стон.

И вдруг — прикосновение. Тёплое, знакомое. Кто-то ткнулся в щёку влажным носом. Алексей едва открыл глаза. Туман. Он лежал рядом, всматриваясь, будто спрашивал: «Ты живой?»

А потом начал метаться. Дёргал зубами куртку, тянул за ворот, снова и снова — не хаотично, а как будто знал: надо вытянуть. Надо спасти. Алексей едва слышал, как он лает — отрывисто, с паузами, будто зовёт кого-то. Потом пёс резко сорвался и исчез среди деревьев.

Минуты тянулись как вечность. Алексей не мог даже дышать глубоко. Он боялся, что всё — конец. Что никто не услышит, что лес заберёт его, как забирает упавшие листья.

Но вдруг — шаги. Голоса. Гул квадроцикла. Он попытался повернуть голову — и увидел несколько фигур. Один из подростков, запыхавшись, закричал:

— Вот он! Там, под деревом! Живой!

Потом уже, позже, он узнает: Туман выскочил прямо под колёса квадроцикла. Остановил. Бежал вперёд, потом назад. Оборачивался, лаял, смотрел в глаза. Мальчишки поняли, что он не просто бегает — зовёт. Один узнал пса. Сказал: «Это у того мужика из соседнего дома. Он с ним в лес ходит». И поехали за ним, вглубь. Успели.

Тишина после бури

Алексей выжил. Врачи говорили — повезло. Ещё чуть-чуть, ещё немного — и последствия могли бы быть необратимыми. Нога срослась, хотя теперь хромал в непогоду. На боку остался шрам — не столько физический, сколько напоминание. Про то, насколько хрупкое на самом деле, человеческое тело. Про то, что всё может измениться в одно мгновение.

А Туман... Он стал легендой. Не просто в деревне, где его знали, а и за пределами. Про него писали в сельской газете — с фотографией, где он стоит рядом с Алексеем. Потом был материал в районной. Позвонили с телевидения, но Алексей отказался от эфира. Ему не нужно было это. Он не любил излишнего внимания.

Один из чиновников предлагал наградить пса — медалью «Отважной собаки». Алексей вежливо отказался, хотя и поблагодарил. Он гладил Тумана за ушами и говорил:

— Он не герой. Он просто сделал то, что повелело ему сердце. Как и я — тогда, на трассе. Вот и всё. В этом и весь смысл.

Там, где добро возвращается

Иногда добро действительно возвращается. Не в виде подарков, не в благодарственных речах. Оно просто подходит и прижимается. Тёплым боком. Мокрым носом. Преданностью в глазах. И ты понимаешь: ты не зря однажды свернул с дороги, не зря промочил ноги, не зря остановился, когда все остальные ехали мимо. Потому что именно это — и есть главное.

А бывает, что добро возвращается не тогда, когда ты его ждёшь. А тогда, когда оно тебе действительно нужно. Когда не кому позвонить и попросить о помощи. Когда страшно и больно, и ты уже не зовёшь — просто лежишь. И тогда в темноте появляется кто-то, кто помнит. Кто помнит, как однажды ты стал для него всем.

Добро не требует благодарности. Оно не ставит условий. Оно не считает очки. Оно просто приходит. В самый важный момент — когда, кажется, мир окончательно ускользает из-под ног. Когда небо давит своей серой тяжестью, а земля становится чужой, холодной, как забытая постель. Когда внутри всё исчезает — мысли, надежда. И вот тогда, появляется тот, кто просто всё время был рядом. Кто не умеет говорить и этой немой, глубокой любовью возвращает тебе жизнь, которой ты уже не чувствовал. И этого — достаточно.

ссылка

Эпштейн – агент русской разведки, заявил глава Комитета по внешним делам эстонского парламента.

Иран готов вступить в войну с США, новое заявление главы МИД Ирана Арагчи. Мы извлекли важные уроки и приобрели ценный опыт из предыдущей войны. В настоящее время наши баллистические ракеты находятся на своих позициях, наша сила остается непоколебимой, мы пересмотрели наши ключевые возможности и теперь готовы еще лучше. Это самое ясное послание, которое мы можем направить Соединенным Штатам: если произойдет атака, мы ответим шокирующим, быстрым и очень мощным контрударом, добавил Арагчи.

На Южноукраинской АЭС произошло аварийное отключение одного из энергоблоков

«На Южноукраинской АЭС один блок остановился аварийно, а на другом вынуждено снизили мощность. Также на Ровенской АЭС понизили мощность», - сообщают украинские ресурсы.