Трамп распорядился не применять «закон Грэма» об «адских санкциях» против РФ.
Он заблокировал введение 500%-ных пошлин на импорт российских товаров в США и отложил введение вторичных пошлин до 100% в отношении крупнейших мировых покупателей российских энергоносителей.
Напомню, до 18 октября Трамп должен был либо ввести «адские санкции», либо заблокировать их введение.
Небо над Москвой закрыто вторую ночь подряд, десятки БПЛА атакуют город и область.
Средства ПВО работают в Домодедово и Серпухове.
Три из четырех аэропортов Москвы приостановили работу вторую ночь подряд. Ограничения на прием и отправку самолетов введены во Внуково, Домодедово и Жуковском.
Сегодня ночью Трамп может мощно ударить по Ирану. Только за последние четыре часа нефть взлетела на 5%, до $110 за баррель. С момента «дизельной сделки» с Россией нефть подорожала уже на 9%. Американский рынок, наоборот, обвалился на $350 млрд за сегодня. Через 2,5 недели в США пройдут промежуточные выборы, где Трамп может потерять сразу Сенат и Палату представителей.
15 октября 1970 года стюардесса Надежда Курченко была убита, пытаясь помешать угону самолёта «Ан-24» в Турцию
Авиалайнер «Ан-24» начал выполнять регулярный внутренний рейс «SU-244» по маршруту Батуми-Сухуми, но через пять минут после взлёта из аэропорта Батуми, на высоте около 800 метров двое пассажиров Пранас Бразинскас и его 15-летний сын Альгирдас вызвали стюардессу и передали ей записку с требованием изменить курс и лететь в Турцию. Террористы были вооружены обрезом и пистолетом, имели при себе гранату.
Бортпроводница Надежда Курченко бросилась к кабине пилотов, чтобы предупредить их об опасности, и попыталась преградить преступникам путь. Девушка успела выкрикнуть: «Нападение! Они вооружены!». В этот момент Пранас Бразинскас выстрелил в неё. Юная Надя Курченко скончалась на месте, не дожив до своего 20-летия чуть более двух месяцев (в конце года у девушки была запланирована свадьба).
Ворвавшись в кабину, преступники ранили ещё четверих членов экипажа (пилота, штурмана, бортмеханика) и одного пассажира. Под угрозой подрыва самолёта экипаж был вынужден посадить «Ан-24» в турецком городе Трабзон. Из находившихся на его борту 51 человека — сорок шесть пассажиров и пять членов экипажа, погибла стюардесса, выжили 49, из которых четверо получили ранения. Сразу после приземления самолёта Бразинскасы сдались и были арестованы полицией.
Убитая угонщиками стюардесса Надежда Курченко была посмертно награждена орденом Красного Знамени.
Спустя несколько дней после угона самолёт «Ан-24» был возвращён в СССР, после чего сразу поставлен на капитальный ремонт. После ремонта на его борт был нанесён портрет, списанный с фотографии Надежды Курченко.
США развили активную деятельность, чтобы не допустить экстрадиции Бразинскасов из Турции в СССР, непосредственное участие в этом принимали сенатор США Перси и член палаты представителей США Эд Дервински. В итоге турецкие власти отказались передавать их СССР, передав дело в местный суд.
Старший Бразинскас объявил себя участником «литовского сопротивления», которому грозит в СССР смертная казнь. На суде он уверял, что в воздухе был вынужден вступить в перестрелку с двумя агентами КГБ, которых они с сыном убили. В итоге Пранас и Альгирдас Бразинскасы были осуждены на территории Турции и приговорены к тюремному заключению: Пранас к восьми годам, Альгирдас к двум годам как несовершеннолетний.
Удар пришёлся по дороге Новоайдар — Счастье в ЛНР. Микроавтобус попал под атаку беспилотника, водитель погиб на месте.
По данным главы региона Леонида Пасечника, пострадали как минимум 10 пассажиров. Троих в тяжёлом состоянии доставили в республиканскую клиническую больницу Луганска, остальных госпитализировали в ближайшее медучреждение.
Милостыня — это проблема выбора, и каждый решает сам, давать или нет. Для духовного человека это не проблема: он не будет долго размышлять, подать несколько монет нищему или очередному проходимцу. Для него это не вопрос — он действует по зову сердца.
А как быть нам, простым смертным? Мы в каждом человеке с протянутой рукой видим подвох, обман или вымогательство.
Помню одного парня у магазина. Я прямо спросил: «Зачем тебе деньги?» Он даже не поморщился, не стал придумывать жалостливую историю. Резко, почти с какой-то злой радостью бросил: «На бухло, папаша, на бухло, врубаешься!» И в этой наглой прямоте было что-то обезоруживающее. Я сделал шаг назад, подбирая слова для ответа. А он уже смотрел мимо меня — на следующего прохожего. Может, просто поспорил с собутыльниками, что легко выпросит деньги у сердобольных.
Так кому же давать деньги, а кому нет? Я не буду отвечать на этот вопрос. Не потому, что не знаю, а потому, что правильного ответа тут нет. Руководствуется этим - твоя совесть, а у каждого она своя. Кто-то подаёт всем подряд и испытывает от этого благоговейную радость. Кто-то — выборочно, к кому душа потянет. Некоторые подают только по праздникам: вроде как положено.
Что касается меня, я подаю редко. И не оттого, что души нет или я какой-то нехристь. Просто я им не верю. Считаю, что давать нужно — к кому душа потянет. У меня есть такие постоянные, к которым я испытываю особую жалость. Каждый раз думаю: «Упаси меня Бог оказаться на их месте».
Это было давно — лет десять назад. Каждый день я мотался на работу. Путь туда-обратно превратился в рутинную «прогулку»: час туда, час обратно.
Дни складывались в недели, недели — в месяцы, и всё это время я двигался на автопилоте.
Бывало, придёшь на работу, а сам думаешь: «Как ты сюда попал?» Вроде бы шёл, вроде бы ехал, а что происходило в пути — не помнишь. Ни светофоров, ни лиц, ни случайных взглядов. Только смутное ощущение движения и усталости.
Вот так и проносится всё мимо: нищие, богатые, женщины, мужчины, жизнь — всё сливалось в сплошную одноликую массу. Выхватить взглядом кого-то и заострить на нём внимание — целое дело. Этому мешала сосредоточенность на самом себе, на своих мыслях: ни до кого нет дела, да и сил не осталось.
Иногда в этой массе мелькала какая-то деталь: вспышка чьих-то слишком внимательных глаз, обрывок чужого разговора, резкий запах духов, слишком вычурная одежда... Но она тут же тонула в общем шуме, как камешек в быстрой воде. Я даже не пытался её удержать. Мне казалось, что если я остановлю взгляд хоть на секунду, весь этот хрупкий автопилот рассыплется. И я просто не дойду до места...
Сначала я пробежал мимо неё, потом остановился — «навёл резкость». Ну, бабуля, ну, с ящичком для сборов на церковь. Таких много тогда расплодилось: на каждом углу — и все на церковь. Поди разберись, кто из них мошенник.
Хорошо, а что в этой особенного? Худощавая, в платочке, в кроссовках… Этой деталью она меня и зацепила: в них было что-то упрямое, будто она твёрдо решила, что возраст — это не повод шаркать по асфальту.
Остановился. Почувствовал, что надо подойти. Пошёл. И вдруг понял — глаза. Её необыкновенные глаза заставили обратить на неё внимание. Такие тёплые, добрейшие, в которых, казалось, отражался весь мир.
— Бабуль, на что собираете? — недоверчиво начал я.
— На Храм Иоанна Предтечи в Коломенском… Да, сыночек, на него… Истинным Богом клянусь, всё до копеечки на него.
— Бабуль, ну клясться, предположим, нет никакой нужды. Да тем более Богом. Я и так верю.
Я вытащил из кармана деньги и бросил в ящичек.
— Спаси тебя Господи, сынок, дай Бог тебе здоровья…
— Да ладно вам! Даст… даст, будем надеяться. А вот вы-то как себя чувствуете? Тут же холодно в переходе, сквозняки кругом.
— Я?.. Хорошо. Как чувствовала, так и чувствую. Что мне сделается? Всё одно… Жизнь она для всех одинакова. Хорошо ты чувствуешь или плохо, ты же в это время живёшь. Так чего спрашивать? Она для всех одна, как ею не верти. Мне, вона, восемьдесят пятый годок пошёл, а умирать не собираюсь.
Она заискивающе посмотрела на меня, будто искала одобрения: мол, видишь, я ещё ничего, я справляюсь.
— Дел-то непомерно… — продолжала она. — Сейчас постою здесь, затем побегу батюшке электрическую плитку покупать — его-то перегорела. Вот дожди с ветром были, они же у нас все провода порвали. Надо будет электриков вызывать, а те прижимистые, бесплатно делать ничего не будут…
Я слушал её и удивлялся: как в этой щупленькой бабульке, которая уже «на ладан дышит», уживается такая воля к жизни. Такое желание что-то делать и делать это постоянно, не думая о том, а что ей за это будет. Это её жизнь, и ничего другого она не знает. Глаза её светились и жили своей отдельной жизнью.
И тут я вдруг понял, что давно не видел таких глаз. В глазах людей вокруг чаще мелькало что-то другое: усталость, какая-то горькая обида, будто мир им задолжал, и теперь они подсчитывают этот долг. «Почему это происходит с нами?» — подумал я, но ответа не было. Сам я часто проваливался в эту вязкую трясину, не понимая, как это происходит и почему. Может, мы просто от жира бесимся? А может, от безделья. Ведь можно, даже делая, умудряться ничего не делать — подменять дело одной показухой.
Распрощавшись с моей собеседницей,хотя мне не хотелось её покидать, я побрёл дальше. Шёл по улице, не замечая прохожих, а перед глазами всё стояла она: бабулька со светящимися глазами. С ящичком в руках, куда она собирала крохи подаяния на электрическую плитку… И эти её кроссовки, в которых было столько оптимизма, что казалось, они сами несли её вперёд.
Украина прекратила бы свое существование, если бы не помощь США и Трампа, заявил госсекретарь Рубио. Так он прокомментировал публикацию WSJ о том, что Маск ограничил…
Население не обязано заботиться о своём здоровье, потому что они должны постоянно ныть, что их плохо лечат!
А бесплатная диспансеризация придумана для лохов ))…
Минздрав придумал, как сэкономить на лечении россиян. Ведущая роль в новой российской медицине будет отдана ИИ, который должен будет «видеть пациента» и будет заранее…
Объединения селлеров недовольны условиями работы с маркетплейсами. Они просят скорректировать профильный закон о платформенной экономике, ограничив площадки в ценообразовании,…
Напомню, что задержанный по обвинению в особо крупном мошенничестве Андрей Коробка являлся номинальным владельцем «дачи Кондратьева» (впоследствии переоформленной…
В Туапсинском муниципальном округе обломки БПЛА упали по двум адресам
В результате атаки вражеских беспилотников на территории одного из санаторно-курортных…
Препятствия миру. Уиткофф летит сейчас из Осло в Питер. Где проведёт переговоры с Путиным. Расскажет, на что согласились Зеленский и Европа в Осло. А Трамп в Вашингтоне…
Новый финский забор на границе с Россией за 356 млн евро, введённый в сентябре, уже требует ремонта. Руководитель проекта технического отдела штаба Пограничной охраны…
Трамп распорядился не применять «закон Грэма» об «адских санкциях» против РФ.
Он заблокировал введение 500%-ных пошлин на импорт российских товаров в США и отложил введение вторичных пошлин до 100% в отношении крупнейших мировых покупателей российских энергоносителей.
Напомню, до 18 октября Трамп должен был либо ввести «адские санкции», либо заблокировать их введение.
Небо над Москвой закрыто вторую ночь подряд, десятки БПЛА атакуют город и область.
Средства ПВО работают в Домодедово и Серпухове.
Три из четырех аэропортов Москвы приостановили работу вторую ночь подряд. Ограничения на прием и отправку самолетов введены во Внуково, Домодедово и Жуковском.
Национальный исследовательский центр ядерных исследований «Курчатовский институт»: От автохтонных сортов винограда до проектов защиты морских берегов.
Каково-с! Ай да Ковальчук, ай да Михаил Валентинович! Что хошь исследует.
ссылка
Фундаментальную науку мы потеряли. осталась одна профанация
Сегодня ночью Трамп может мощно ударить по Ирану. Только за последние четыре часа нефть взлетела на 5%, до $110 за баррель. С момента «дизельной сделки» с Россией нефть подорожала уже на 9%. Американский рынок, наоборот, обвалился на $350 млрд за сегодня. Через 2,5 недели в США пройдут промежуточные выборы, где Трамп может потерять сразу Сенат и Палату представителей.
Трамп увольняет пресс-секретаря Кэти Закария через 5 дней её работы.
Потому что за 5 дней она успела оскорбить Китай. Накануне поездки Трампа она заявила, что в Китае грязные туалеты.
На что Китай посоветовал Трампу вообще не приезжать, не говоря уже о встрече или встрече на троих с Си и Путиным.
Нельзя брать на работу ТП.
15 октября 1970 года стюардесса Надежда Курченко была убита, пытаясь помешать угону самолёта «Ан-24» в Турцию
Авиалайнер «Ан-24» начал выполнять регулярный внутренний рейс «SU-244» по маршруту Батуми-Сухуми, но через пять минут после взлёта из аэропорта Батуми, на высоте около 800 метров двое пассажиров Пранас Бразинскас и его 15-летний сын Альгирдас вызвали стюардессу и передали ей записку с требованием изменить курс и лететь в Турцию. Террористы были вооружены обрезом и пистолетом, имели при себе гранату.
Бортпроводница Надежда Курченко бросилась к кабине пилотов, чтобы предупредить их об опасности, и попыталась преградить преступникам путь. Девушка успела выкрикнуть: «Нападение! Они вооружены!». В этот момент Пранас Бразинскас выстрелил в неё. Юная Надя Курченко скончалась на месте, не дожив до своего 20-летия чуть более двух месяцев (в конце года у девушки была запланирована свадьба).
Ворвавшись в кабину, преступники ранили ещё четверих членов экипажа (пилота, штурмана, бортмеханика) и одного пассажира. Под угрозой подрыва самолёта экипаж был вынужден посадить «Ан-24» в турецком городе Трабзон. Из находившихся на его борту 51 человека — сорок шесть пассажиров и пять членов экипажа, погибла стюардесса, выжили 49, из которых четверо получили ранения. Сразу после приземления самолёта Бразинскасы сдались и были арестованы полицией.
Убитая угонщиками стюардесса Надежда Курченко была посмертно награждена орденом Красного Знамени.
Спустя несколько дней после угона самолёт «Ан-24» был возвращён в СССР, после чего сразу поставлен на капитальный ремонт. После ремонта на его борт был нанесён портрет, списанный с фотографии Надежды Курченко.
США развили активную деятельность, чтобы не допустить экстрадиции Бразинскасов из Турции в СССР, непосредственное участие в этом принимали сенатор США Перси и член палаты представителей США Эд Дервински. В итоге турецкие власти отказались передавать их СССР, передав дело в местный суд.
Старший Бразинскас объявил себя участником «литовского сопротивления», которому грозит в СССР смертная казнь. На суде он уверял, что в воздухе был вынужден вступить в перестрелку с двумя агентами КГБ, которых они с сыном убили. В итоге Пранас и Альгирдас Бразинскасы были осуждены на территории Турции и приговорены к тюремному заключению: Пранас к восьми годам, Альгирдас к двум годам как несовершеннолетний.
Беспилотник атаковал микроавтобус «Лисичанск — Краснодар»: водитель погиб, пассажиры ранены
Удар пришёлся по дороге Новоайдар — Счастье в ЛНР. Микроавтобус попал под атаку беспилотника, водитель погиб на месте.
По данным главы региона Леонида Пасечника, пострадали как минимум 10 пассажиров. Троих в тяжёлом состоянии доставили в республиканскую клиническую больницу Луганска, остальных госпитализировали в ближайшее медучреждение.
Бабуля
Милостыня — это проблема выбора, и каждый решает сам, давать или нет. Для духовного человека это не проблема: он не будет долго размышлять, подать несколько монет нищему или очередному проходимцу. Для него это не вопрос — он действует по зову сердца.
А как быть нам, простым смертным? Мы в каждом человеке с протянутой рукой видим подвох, обман или вымогательство.
Помню одного парня у магазина. Я прямо спросил: «Зачем тебе деньги?» Он даже не поморщился, не стал придумывать жалостливую историю. Резко, почти с какой-то злой радостью бросил: «На бухло, папаша, на бухло, врубаешься!» И в этой наглой прямоте было что-то обезоруживающее. Я сделал шаг назад, подбирая слова для ответа. А он уже смотрел мимо меня — на следующего прохожего. Может, просто поспорил с собутыльниками, что легко выпросит деньги у сердобольных.
Так кому же давать деньги, а кому нет? Я не буду отвечать на этот вопрос. Не потому, что не знаю, а потому, что правильного ответа тут нет. Руководствуется этим - твоя совесть, а у каждого она своя. Кто-то подаёт всем подряд и испытывает от этого благоговейную радость. Кто-то — выборочно, к кому душа потянет. Некоторые подают только по праздникам: вроде как положено.
Что касается меня, я подаю редко. И не оттого, что души нет или я какой-то нехристь. Просто я им не верю. Считаю, что давать нужно — к кому душа потянет. У меня есть такие постоянные, к которым я испытываю особую жалость. Каждый раз думаю: «Упаси меня Бог оказаться на их месте».
Это было давно — лет десять назад. Каждый день я мотался на работу. Путь туда-обратно превратился в рутинную «прогулку»: час туда, час обратно.
Дни складывались в недели, недели — в месяцы, и всё это время я двигался на автопилоте.
Бывало, придёшь на работу, а сам думаешь: «Как ты сюда попал?» Вроде бы шёл, вроде бы ехал, а что происходило в пути — не помнишь. Ни светофоров, ни лиц, ни случайных взглядов. Только смутное ощущение движения и усталости.
Вот так и проносится всё мимо: нищие, богатые, женщины, мужчины, жизнь — всё сливалось в сплошную одноликую массу. Выхватить взглядом кого-то и заострить на нём внимание — целое дело. Этому мешала сосредоточенность на самом себе, на своих мыслях: ни до кого нет дела, да и сил не осталось.
Иногда в этой массе мелькала какая-то деталь: вспышка чьих-то слишком внимательных глаз, обрывок чужого разговора, резкий запах духов, слишком вычурная одежда... Но она тут же тонула в общем шуме, как камешек в быстрой воде. Я даже не пытался её удержать. Мне казалось, что если я остановлю взгляд хоть на секунду, весь этот хрупкий автопилот рассыплется. И я просто не дойду до места...
Сначала я пробежал мимо неё, потом остановился — «навёл резкость». Ну, бабуля, ну, с ящичком для сборов на церковь. Таких много тогда расплодилось: на каждом углу — и все на церковь. Поди разберись, кто из них мошенник.
Хорошо, а что в этой особенного? Худощавая, в платочке, в кроссовках… Этой деталью она меня и зацепила: в них было что-то упрямое, будто она твёрдо решила, что возраст — это не повод шаркать по асфальту.
Остановился. Почувствовал, что надо подойти. Пошёл. И вдруг понял — глаза. Её необыкновенные глаза заставили обратить на неё внимание. Такие тёплые, добрейшие, в которых, казалось, отражался весь мир.
— Бабуль, на что собираете? — недоверчиво начал я.
— На Храм Иоанна Предтечи в Коломенском… Да, сыночек, на него… Истинным Богом клянусь, всё до копеечки на него.
— Бабуль, ну клясться, предположим, нет никакой нужды. Да тем более Богом. Я и так верю.
Я вытащил из кармана деньги и бросил в ящичек.
— Спаси тебя Господи, сынок, дай Бог тебе здоровья…
— Да ладно вам! Даст… даст, будем надеяться. А вот вы-то как себя чувствуете? Тут же холодно в переходе, сквозняки кругом.
— Я?.. Хорошо. Как чувствовала, так и чувствую. Что мне сделается? Всё одно… Жизнь она для всех одинакова. Хорошо ты чувствуешь или плохо, ты же в это время живёшь. Так чего спрашивать? Она для всех одна, как ею не верти. Мне, вона, восемьдесят пятый годок пошёл, а умирать не собираюсь.
Она заискивающе посмотрела на меня, будто искала одобрения: мол, видишь, я ещё ничего, я справляюсь.
— Дел-то непомерно… — продолжала она. — Сейчас постою здесь, затем побегу батюшке электрическую плитку покупать — его-то перегорела. Вот дожди с ветром были, они же у нас все провода порвали. Надо будет электриков вызывать, а те прижимистые, бесплатно делать ничего не будут…
Я слушал её и удивлялся: как в этой щупленькой бабульке, которая уже «на ладан дышит», уживается такая воля к жизни. Такое желание что-то делать и делать это постоянно, не думая о том, а что ей за это будет. Это её жизнь, и ничего другого она не знает. Глаза её светились и жили своей отдельной жизнью.
И тут я вдруг понял, что давно не видел таких глаз. В глазах людей вокруг чаще мелькало что-то другое: усталость, какая-то горькая обида, будто мир им задолжал, и теперь они подсчитывают этот долг. «Почему это происходит с нами?» — подумал я, но ответа не было. Сам я часто проваливался в эту вязкую трясину, не понимая, как это происходит и почему. Может, мы просто от жира бесимся? А может, от безделья. Ведь можно, даже делая, умудряться ничего не делать — подменять дело одной показухой.
Распрощавшись с моей собеседницей,хотя мне не хотелось её покидать, я побрёл дальше. Шёл по улице, не замечая прохожих, а перед глазами всё стояла она: бабулька со светящимися глазами. С ящичком в руках, куда она собирала крохи подаяния на электрическую плитку… И эти её кроссовки, в которых было столько оптимизма, что казалось, они сами несли её вперёд.
© Copyright: Сергей Вельяминов,
Американцы сейчас намекают россиянам: если вы не договоритесь с Украиной, в следующем году будет ещё хуже, — Лукашенко.
«Если помиритесь с украинцами сейчас — мы снимем санкции и предпримем другие шаги.
Но в следующем году, даже если вы захватите всю Украину, вы всё равно останетесь под этими санкциями».
У меня хорошие отношения с Зеленским — Трамп.