БАЛАЧКА

Россиян планируют обязать при продаже недвижимости платить до 22% налога, такой новый законопроект подготовил Минфин. Доход от продажи недвижимости объединят с зарплатой и другими доходами и будут облагать по общей шкале НДФЛ от 13% до 22%. Таким образом, сохранить ставку в 13% будет почти нереально, учитывая высокие цены на недвижимость.

Главный вывод после Валдая состоит в том, что у Владимира Путина есть цельная картина мира и конкретное представление о том, чего он хочет добиться. Можно критиковать этот план бесконечно, но российский лидер будет его придерживаться. Он не действует вслепую и не просто реагирует на события. Он пытается подогнать мир под собственную конструкцию.

Во-первых, Европа и США в его представлении должны продолжать поддерживать глобальный порядок, финансовую систему и международную торговлю. Россия при этом хочет получить возможность проводить собственную жёсткую геополитику и ломать этот же порядок там, где ей выгодно. Формула простая: вы содержите мировую систему, мы используем её инфраструктуру и одновременно разрушаем отдельные части в своих интересах.

Особенно хорошо это видно на Глобальном Юге. Кремль хочет экспортировать туда схему, которая уже отрабатывалась Вагнером и теперь Африканским корпусом: Россия входит с силовым ресурсом, помогает местным элитам сохранять власть и защищает их от восстаний. Взамен верхушка отдаёт часть ресурсов и экономических объектов. Она продолжает хорошо жить, российская система получает долю. Это могут быть условные двадцать процентов экономики, сорок или больше — всё зависит от зависимости режима от Москвы.

По сути это попытка восстановить СССР в другой форме. Советский Союз содержал союзников ради идеологии и геополитики. Нынешняя модель обязана приносить прибыль. Никакого бесплатного кормления сателлитов. Россия обеспечивает безопасность верхушки и получает доступ к ресурсам и активам. Евразийство становится политической оболочкой этой конструкции.

Для России это выгодно ещё и потому, что деньги в любом случае возвращаются внутрь страны. Такие проекты требуют российских военных, инженеров, управленцев и технических специалистов. Они получают деньги и тратят их в России. Возникает большой поток без необходимости перестраивать общество и строить открытую экономику.

Китай действует иначе. Он тоже занимается фактически колониальной экспансией, но преимущественно экономической. Китай избегает прямой силовой формы и предпочитает кредиты, инфраструктуру и долгосрочные контракты. Россия может занять силовую нишу: продавать защиту режимов и превращать её в контроль над ресурсами. Отсюда значение Ормузского пролива, Баб-эль-Мандеба, редкоземельных металлов и других стратегических ресурсов. В идеальной для Кремля конструкции Китай должен зависеть от России уже не просто по нефти и газу. Москва должна контролировать достаточно мировых ресурсов и транспортных узлов, чтобы зависимость стала глобальной.

При такой логике не нужно строить полностью самостоятельную промышленную экономику. Машиностроение развивается там, где оно даёт стратегическую независимость. Оружие, космос и сложные военные технологии должны быть своими. ВПК нужно разгонять максимально. Остальное можно покупать в Китае. Москва уже увидела, что оборонная промышленность способна тянуть за собой заводы и инженерные школы. ВПК становится мотором промышленного развития, а полной автаркии для этого не требуется.

Вторая часть конструкции связана с Западом. Кремлю выгодно раздробить Европейский союз и максимально ослабить НАТО. Ему нужен Запад без единого политического центра: отдельные государства, которые конкурируют и ссорятся между собой. С каждым можно работать отдельно. Британию использовать через финансовые механизмы, Швейцарию как посредника, Германии продавать ресурсы. Поставлять сырьё Китаю, ресурсы Европе, торговать с США и зарабатывать на всех. При этом ни Китай, ни отдельная европейская страна не должны быть достаточно сильными, чтобы диктовать России условия.

Именно поэтому Путин смотрит на Россию уже иначе, чем в первые месяцы после 2022 года. Страна резко нарастила производство оружия и беспилотников, включая дальнобойные дроны. Одновременно видно слабость европейской ПВО и плохую готовность к действительно массовому применению беспилотников. Огромное количество дронов способно перегружать существующую систему.

США тоже не способны мгновенно развернуть полноценный ответ в Европе: их сухопутные войска насчитывают меньше полумиллиона человек, и эту массу ещё нужно перебросить через океан. Европейские армии вместе могут быть численно больше российской, но значительная часть этих сил с точки зрения реальной войны выглядит неработоспособной. Кремль именно так оценивает ситуацию, и это вполне логично.

Отсюда новая психология. Россия больше не воспринимает себя потенциальной жертвой НАТО. Она сохранила работающую экономику, укрепила связи с Китаем и пережила самый мощный санкционный удар. Вывод простой: можно идти дальше. Заходить в Африку, усиливаться на Ближнем Востоке, брать под контроль новые ресурсы и активнее вмешиваться в чужие политические системы. Угроза новых санкций уже не выглядит серьёзным ограничителем.

Если сейчас немного дожать Запад, можно перевернуть страницу. Россия возвращается в мировое сообщество, санкции постепенно снимаются, торговля восстанавливается. Москва снова становится участником мировой системы, но уже по новым правилам: никто не читает ей мораль, не требует политических изменений и не мешает операциям на Глобальном Юге. Все просто принимают такую Россию и продолжают с ней торговать.

Из этой же логики становится понятным Анкоридж. Российское руководство вообще не воспринимает такие ситуации как последний шанс.

Поэтому каждый раз возникает новый план. Сначала ставка была на наступление, потом на истощение. Теперь — на удары по украинской энергетике зимой, отключение электричества и тепла с расчётом, что Украина замёрзнет и начнёт просить мира. Если не получится, появится следующий вариант: меньше денег, выборы, политические пертурбации, новый кризис в Европе, сокращение финансирования Украины или изменение ситуации на фронте. Потом можно попытаться продавить её ещё раз.

В этом и состоит главная особенность путинской длинной партии. Его почти не волнуют мелкие тактические провалы. Установка одна: Россия устойчивее, следовательно скорее рухнут они, чем мы. Времени достаточно и противники устанут раньше.

Главное из прозвучавшего на Валдае состоит в том, что российский лидер считает самый опасный этап для России уже пройденным. Теперь он хочет вернуться в мировой порядок с большей армией и работающим военным производством. В этой картине мира Россия должна получить право делать всё, до чего сможет дотянуться. Остальные должны смириться и продолжать вести с ней бизнес.